дамы попадали в обморок, а Остий даже не обращал внимания на этих дам, потому что бегал вокруг безголового типа и дергал его за руки, щипал и тряс, словно надеясь оживить. На редкость оптимистично на мой взгляд, когда у твоего визави отсутствует голова.
Увидев меня вместе с хозяевами дома, дядюшка этих самых хозяев заметно оживился.
— Ну! — он даже ногой топнул. — Вас только за смертью посылать! Немедленно сделайте как было!
С трудом, но я сумела вспомнить, что Витор — тот самый сын Остия, который якобы или нет, но исчез с обеда с любовницей отца. То есть, я его не видела, если только в самом начале, но после удара магией я хорошо помнила только уже известные мне лица. Поэтому «как было» я все равно не представляла, а потому не смогла бы сделать, даже если бы умела. О чем и сказала Остию, не высказав вслух наблюдение, что он не слишком похож на убитого горем отца.
— Как было мы не сможем, Белка медиум, а не вечный лекарь, — заступился за меня Даррен.
Я кивнула и подбоченилась. Я, если уж на то пошло, вообще не лекарь, а вечный лекарь — это сказки для магов. Якобы ходит по миру лекарь, который может воскрешать людей. В сказках не упоминается, как часто он это делает и как тогда баланс всего живого в природе, поэтому в такие истории я не верила даже в детстве. А вот Остий, похоже, верил.
— Да мне хоть как-нибудь! — заорал Остий. — Витор даже без головы как наследник лучше Карбия!
Я оглянулась в поисках неизвестного мне Карбия. Обидно, небось, такое слышать!
Вместо этого мой взгляд наткнулся на Барбару.
— Он просто убит горем, — пояснила пучеглазая петрушинка. Вот уж на чьем рыбьем лице я не видела никаких эмоций. Ее душечка же была подозрительно довольна. Потирала свои маленькие ручки. Вряд ли она радовалась смерти сына, скорее всего, тут было что-то еще, связанное с Остием, а не с детьми. — Вот и мелет что попало. Не обращайте на это внимания.
— Я против! — любвеобильный Остий сейчас выглядел даже хуже, чем мне показался при первом знакомстве. — Нельзя не обращать внимания! У меня есть вопросы! Кому и зачем понадобилась голова моего сына⁈
И он та-ак посмотрел на меня, что я смущенно спряталась за Бриена. Душечка Даррена при этом очень осуждающе покачал головой. наверное, Даррен тоже верил, что я могла позариться на чужую голову! Не мог же он меня осуждать за выбор, за кого прятаться, нет ведь?
— Мне для ритуала только полстакана крови надо, — из-за спины Бриена пискнула я. — Причем моей!
— Все вы так говорите, а головы пропадают! — свирепо произнес Остий. — Пока эта пигалица с лопатой тут не появилась, было хорошо и мирно!
— Да, только мой брат оказался похоронен заживо! — снова вступился за меня Даррен.
Они начали ругаться, и я использовала это, чтобы улизнуть. Сначала я решила уложить Витора. Как упокаивали нежить некроманты, мне еще только предстояло изучить, но я знала, как в таких случаях поступали лишенные магии инквизиторы. Они убеждали поднятых, что это нарушает баланс природы. Неживые не должны ходить среди живых. и точка.
Будем честными, достаточно уверенности в своей правоте и одновременно в своих знаниях хватало немногим инквизиторам. Часть гибла, не сумев уверить нежить, часть хваталась за более материальные средства. Но у меня сейчас была сила и знание. Невероятное сочетание.
Я обогнула ругающихся и коснулась руки Витора.
«Спи, — очень строго шепнула я. — Тебя ждет другое воплощение».
И тело послушно рухнуло. А я пошла дальше по саду. В общем, теперь у меня не было вопросов, почему здесь раскинулся такой роскошный сад. То там, то здесь я слышала под землей шепотки и шорохи костей, которые пытались процарапать путь на поверхность.
Ничего не понимаю. Гастионы тут хоронили кого попало или до склепа они додумались не очень давно? А общее кладбище чем им не приглянулось?
От мысли, что я могла увлечься чтением, и все эти неизвестные мертвецы выползли бы на поверхность, мне стало слегка не по себе. Одно дело — задумать такую шутку, и совсем другая история — получить под закрытым куполом еще и кучу перепуганных мертвецов.
Так что я шла по саду, периодически почесывая ладони — зуд схватить лопату и начать помогать выбраться самым резвым становился просто нестерпимым, и успокаивала всех. Непривычная работа, но не такая простая, как я сначала думала.
Проснувшиеся мертвецы жаловались, гудели точно разбуженный рой, советовали и просто сплетничали. Мне оставалось лишь надеяться, что моих сил хватит их всех утихомирить.
Неожиданно рядом с ногой призывно мяукнул кот. Я чудом не приложила его своей упокаивающей ладонью, как сообразила, что это Клема.
Нет, хорошо, что я не стала заводить живого питомца! И дня не прошло, а я уже потеряла котика и даже не помнила, где оставила.
— Что такое, мой хороший? — я присела рядом с котом на корточки и он немедленно отвлекся, принимаясь играть свесившимися со шляпы огоньками. В этом мы точно были похожи — я тоже легко отвлекалась. — Ты хочешь мне что-то показать?
Клема немедленно напустил на себя важный вид, поднял хвост и неторопливо потрусил в сторону. Я пошла за ним, беспрестанно почесывая ладонь. Лопату-то я где оставила!
Подвел меня Клема к разоренной клумбе, из которой совсем недавно вылез сам и из которой старушка передала мне силу.
Крышка гроба до сих пор был сдвинута и из каменного вместилища тянуло холодом. Холодом и… пустотой?
Теперь я ясно видела, что присыпанная рыхлой землей каменная крышка сдвинута куда больше, чем требовалось для кота.
— М-да, задачка, — я почесала нос. — Это что же, Клема, твоя бывшая хозяйка выбралась? Нехорошо.
Котик мяукнул. Мне показалось, что он со мной был согласен.
Впрочем, тут же бежать и рассказывать Даррену про еще одно неучтенное тело я не собиралась. Мало ли тут ходит таких! Может, она нам еще и поможет, слуг этих проклятых на нас выгонит. А нет, так и пусть. Поймают рано или поздно. Силы-то она всё одно мне передала! А мертвая старушка без магии — сколько их таких бегает по королевству.
Со старушками вообще никогда наверняка не понятно. Они довольно странно пахнут, больше молчат и вечно толпятся то на рынке, то посреди дороги. Живую от мертвой еще поди отличи! Я и насчет своей хозяйки госпожи Ильинки не была уверена. Проверять же не хотела лишь потому, что меня всё устраивало: она брала с меня совсем немного
