тебя.
Сестра ещё некоторое время изучает моё лицо, проверяя, настоящее ли это обещание или взрослая разновидность вежливого отказа. Наконец она вздыхает:
— Хорошо. Но я запомнила!
Мира пересаживается за боковой стол, чтобы сразу написать Селесте, а Эдвин подвигает чистый лист мне. Я черкаю пару строк: благодарю Марику за поздравление, принимаю приглашение и сообщаю, что прибуду ко второму часу. В конце добавляю, что меня, возможно, будет сопровождать мать, которая отдельно напишет леди Селесте.
Заканчиваем письма мы почти одновременно. Отец звонит, и вошедший слуга уносит оба конверта, чтобы передать посыльному.
До поездки к Марике остаётся пара часов. Фокус восстановился полностью, но тратить его на учебные материалы или сидеть в комнате и ждать ответа Селесты не хочется.
Я иду в комнату, переодеваюсь в тренировочную форму и направляюсь в учебный зал.
За дверью зала тихо: не слышно ни ударов дерева о дерево, ни резкого голоса Хорна. Непривычно. Я не так часто сюда хожу, пока зал пустует.
Пусть Хорна пока нет, зато центр помещения занят. Внутри белого тренировочного круга, где я вчера тренировался с Рейном, стоит ростовой механический голем, сделанный столь искусно, что лицейские учебные големы рядом с ним выглядят детскими поделками. У тех были широкие деревянные туловища, латунные шарниры размером с кулак и круглые головы без лиц. Их руки ходили по нескольким заданным траекториям, глядя на открытые сочленения можно было заранее увидеть и понять движения. Они годились для строевых задач и учебных соревнований.
Этот голем выглядит созданным для поединка. Он немного выше взрослого мужчины, но кажется не громоздким, а наоборот: изящным, ювелирным. Потемневшие стальные пластины плотно облегают каркас и прикрывают систему мелких шарниров. Сочленения в коленях, плечах и поясе устроены так, что машина сможет менять высоту стойки, переносить вес и разворачивать корпус независимо от ног. Вместо лица — гладкая железная маска с узкой горизонтальной прорезью. Правая кисть сжимает деревянный полуторный меч, на левую надет средний щит. Даже пальцы охватывают рукоять несимметрично, складываясь в настоящий хват. Судя по тому, что я увидел, этот голем вполне может двигаться с ловкостью человека.
У границы круга поставлен длинный ящик. Не могу сдержать любопытства: открываю крышку и вижу ряды мягких гнёзд с кристаллами. Возле каждого кристалла закреплена пластинка с выгравированной надписью: «Малик Грю», «Капитан Брэдберрик», «Западная школа копья», «Полевой боец четвёртого уровня». Дальше идут ещё два десятка имён, школ и боевых классов. Судя по надписям, кристаллы задают не одно движение, даже не прием, а целую манеру боя!
К нагрудной пластине голема прикреплён лист, на котором размашистым почерком Хорна написано:
До моего прихода не запускать. Это не совет! Понял, Корбин? Не совет!!!
Под бумагой из корпуса торчит рычаг с четырьмя делениями. Нижнее отмечено поперечной чертой; следующие три помечены точками, число которых растёт вместе с предполагаемой скоростью и силой. Сейчас рычаг опущен до конца. На небольшой панели ниже находятся два переключателя: «бой» и «защита».
Вот и инструмент для проверки моей Быстрой адаптации. Достаточно выбрать кристалл и поднять рычаг с выключенного положения хотя бы на первое деление, чтобы узнать, что может этот голем. До прихода Хорна зал будет пуст, свидетелей нет… Однако я не настолько люблю открытия, чтобы рискнуть позволить неизвестной машине избить себя деревянным мечом. Интересно, конечно, но интерес потерпит.
Я ухожу к дальнему концу зала, туда, куда шел изначально. Шкафы здесь старые, тёмные от масла и прикосновений сотен рук. За одной створкой хранится защитное снаряжение, за другой — учебные артефакты. Замок установлен только на верхнем отделении с настоящими боевыми жезлами, но нижние полки открыты.
В продолговатой коробке с синей полосой на крышке, на выцветшем войлоке, лежит короткий тренировочный жезл. Тёмное дерево отполировано сотнями ладоней, медное навершие покрыто мелкими царапинами, а тусклый накопительный камень удерживают четыре жестких скобы. Вдоль рукояти тянутся три простые рунные цепочки, которые и преобразуют ману в заклинание.
Вложенное в этот жезл заклинание называется Искрой. Настоящий боевой вариант способен свести мышцы судорогой, как мощный шокер, выбить оружие из руки или остановить сердце при удачном попадании в грудь. Здесь выпуск ограничен учебным контуром: на голой коже он оставит красное пятно и вызовет кратковременное онемение, через стёганую защиту лишь чувствительно ужалит. Жезл слаб, поэтому его и не запирают вместе с оружием. Для осторожной нагрузки на повреждённые каналы он подойдет лучше любого боевого артефакта.
Чтобы выпустить заряд, нужно подать собственную ману через руку, провести ее через рукооять, ввести её во вложенную структуру и замкнуть последнюю руну — тогда с навершия вылетит заклинание, направляясь четко по прямой.
У дальней стены стоит деревянный манекен с круглой медной пластиной на груди. Иду к нему и останавливаюсь в пяти шагах — расстояние почти детское, но сегодня меня интересует не меткость и не рекорды. Нужно освоиться с жезлом, чтобы не выглядеть человеком, который ни разу не брал подобные артефакты в руки.
Невольно оглядываюсь на голема, неподвижно стоящего в центре зала. Белый лист на его груди чуть шевелится от сквозняка, заманчиво поблескивает отполированная ручка рычага. Я отвожу взгляд, но он снова возвращается к рычагу. Манит, зараза…
Нет! Сегодня жезлы.
Я встаю перед манекеном, направляю артефакт в середину медного круга и подаю ману тончайшими толчками, готовый разомкнуть поток при сопротивлении.
Первый импульс добирается до выпускной руны, но гаснет на навершии. Второй рождает тонкую бледную искру; она срывается вниз и исчезает, не пролетев и шага. На третьей попытке энергия вязнет где-то между плечом и локтем. По предплечью бегут мурашки, в пальцах начинается неприятное покалывание, и я сразу обрываю поток энергии.
Несколько махов и легкая разминка возвращают руке обычную чувствительность. В четвёртый раз я не поддерживаю поток, а даю короткий, точно отмеренный толчок. Три рунные линии вспыхивают вместе, бледно-синий заряд срывается с навершия, пересекает пять шагов и с сухим щелчком бьёт в медь! По пластине разбегаются искры, манекен на подставке едва заметно вздрагивает.
Я пытаюсь повторить то же движение. Пятый заряд собирается у навершия, но распадается, не покинув жезла. Шестой импульс проходит неудачно: я выдал слишком большой поток маны и большой и указательный пальцы немеют.
На этом неудачном разе я решаю закончить первую серию.
Проблема не в прицеливании. С пяти шагов трудно промахнуться по пластине размером с блюдо. Сложность в другом: провести малый объём маны через неровную энергосеть, не потеряв его по дороге и не позволив ему вернуться в тело. Единственный удачный выстрел уже дал зацепку. Короткий толчок проходит
