Остальная часть дня в твоём полном распоряжении.
— А ощущается он как целый день! — возражает Элина. В её голос возвращаются знакомые жалобные нотки, а недавняя взрослая серьёзность исчезает без следа.
— Госпожа Элмер учит тебя не просто сидеть и рисовать, — говорит мать, хотя уголок её рта уже дрогнул. — Вы изучаете композицию, цвет и работу с натурой.
— Но занятие от этого не становится интереснее, — Элина задирает носик и поворачивается ко мне. Передо мной снова сестра, готовая выучить любую серьезную цитату ради спасения от натюрморта. — Так я могу поехать?
Я откладываю салфетку и поднимаюсь из-за стола.
— Ладно, идём. Узнаем, что пишет Марика.
Глава 14
Элина мгновенно вскакивает.
— Я готова!
Мира невозмутимо указывает на оставшийся кусок булочки. Сестра замирает, хватает его, запихивает в рот и с заметным трудом прожёвывает. Затем демонстративно разводит пустыми руками: препятствие устранено.
Через несколько минут мы втроём выходим из малой столовой.
В деловом крыле, где и располагается кабинет отца, несмотря на выходной видна сдержанная суета. Мимо проходят конторщики с папками под мышкой, из-за приоткрытой двери одного из кабинетов доносится негромкий голос Марсдена.
Мира стучит. Услышав разрешение, мы входим, и Эдвин отрывается от бумаг. При виде сразу трёх посетителей он откладывает перо и сначала смотрит на меня, затем на жену. Мира, проходя к креслу, легко касается моего плеча. Отец замечает этот жест (он и сделан таким, чтобы его непременно заметили), но семейное примирение не комментирует.
— Мы пришли за письмом Марики! — сообщает Элина.
Эдвин выдвигает верхний ящик и достаёт светло-серый конверт. На лицевой стороне ровным почерком выведено моё имя, клапан скреплён тёмно-синим воском. Печать цела. Воск под моими пальцами ломается с сухим щелчком. В конверте лежит единственный лист, сложенный втрое.
Корбин,
вчера вечером я узнала об исходе вашего соревнования. Поздравляю с очередной победой.
Сегодня утром из старого речного хранилища доставили несколько вещей из коллекции моего деда. Среди них находится складной макет местности со сменными пластинами — устройство, похожее на те, о которых мы говорили в вашей зимней галерее.
Если ваши планы и здоровье позволяют, приглашаю вас сегодня ко второму часу пополудни, чтобы оценить этот макет.
Марика
Элина дочитывает последнюю строку из-за моего локтя, недовольно морщит носик:
— Жаль, что она не пригласила меня. И когда это вы успели поговорить о макетах? Я ведь была рядом и ничего такого не помню.
Я перечитываю письмо. Его Марика пишет куда осторожнее, чем предыдущее. Возможно, переписку девушки теперь проверяют родственники?
Приглашение адресовано только мне, Мира и Элина в нём не упомянуты.
Я поднимаю взгляд на родителей:
— Если приглашён только я, могу ли я поехать с мамой и взять Элину?
— Томас, охрана и возница могут сопровождать тебя без отдельного приглашения. Они прибудут как твои люди и останутся в предназначенных для слуг помещениях. Твоя мать и сестра могут быть только гостями. Это другое.
— Я могу остаться вместе со слугами, — немедленно предлагает Элина.
— Не можешь, — одновременно отвечают родители, и сестра оскорблённо переводит взгляд с одного на другого.
Отец продолжает уже спокойнее:
— Привезти незваных гостей означает поставить Вейров перед выбором: принять их или оскорбить отказом прямо у дверей. Старые Дома подобных ловушек друг другу не устраивают… По крайней мере, случайно. Вейры, конечно, впустят вас, но такой визит без предупреждения все-равно оставит после себя осадок и будет выглядеть малость по-хамски. Несмотря на будущую родственную связь, наши Дома не столь близки, чтобы в любой момент навестить друг друга без приглашения. Вспомни — даже сестра твоей матери предупредила о визите заранее.
— Но спросить-то можно?
Эдвин кивает и объясняет, что сам вопрос приличий не нарушит. Важно сформулировать его так, чтобы Марика могла отказать без оправданий и обиды с нашей стороны.
— Моё присутствие объяснить легко, — добавляет Мира. — Скажем, что это твой первый визит в их дом после болезни, дополним тем, что вчера ты прошёл тяжёлое обследование. К тому же мы с Селестой найдём, чем заняться, пока вы разговариваете. Но я не хочу приезжать без её согласия и превращать личное приглашение Марики в визит всей семьи.
— Напиши Селесте отдельно, — предлагает Эдвин супруге. — Это будет лучшим выходом, чем просить Марику принимать будущую свекровь. Ей будет трудно ответить отказом так, чтобы это выглядело прилично.
— Пожалуй, так действительно будет лучше. Я сообщу, что Корбин попросил меня сопровождать его, и спрошу, удобно ли это. Если Селеста согласится, я поеду. Если нет, с тобой будут Томас и охрана, а в доме Вейров с вами будут находиться сопровождающие Марики.
Теперь все смотрят на Элину. Девочка выпрямляет спину и с достоинством спрашивает:
— Маму пригласить можно, потому что она мать, а меня нельзя, потому что я ребёнок?
— Тебя нельзя привезти без предупреждения, потому что ты будешь отдельной гостьей, — отвечает Эдвин. — Возраст здесь ни при чём.
— Тогда предупредите, — пожимает плечами сестра, уверенная, что нашла простое решение.
— Марика пригласила Корбина, милая. Возможно, она хочет показать ему что-то или поговорить наедине, насколько это вообще возможно при сопровождающих. Если мы попросим принять ещё и тебя, ей будет неловко отказать.
Элина вытягивает письмо у меня из рук и мрачно изучает его.
— Получается, если я поеду, Марике придётся весь день развлекать меня вместо разговора о макете, ради которого она позвала Корбина?
— Именно, — подтверждает отец.
Сестра тяжело вздыхает.
— Тогда я не поеду без приглашения, — решает она. — Но можно написать, что я буду рада, если она сама захочет меня пригласить?
— Это практически принуждение. После такой фразы человеку будет неудобно тебя не пригласить.
Элина возмущенно вскидывает голову:
— У взрослых совершенно невозможные правила!
Она стоит у отцовского стола, нахмуренная и смешная, и мне хочется взять её с собой. Однако стоит только представить Элину за столом Вейров, как желание слабеет. Сестра замечает, когда взрослые меняют тему, запоминает случайно обронённые слова и обожает, прикидываясь неразумным ребенком, задавать именно те вопросы, которые остальные старательно обходят. В зимней галерее она одной невинной репликой дважды меняла направление разговора.
В прежнем письме Марика осторожно дала понять, что заметила перемены во мне. В её доме, вдали от моих родителей, этот разговор однозначно продолжится; ради него меня и приглашают. Внимательный ребёнок, сидящий рядом и ловящий каждое слово, нам обоим только помешает. Так что извини, Элина, но сегодня тебе действительно лучше остаться дома.
— В следующий раз, сестрёнка.
Элина смотрит с подозрением:
— В настоящий следующий раз?
— В настоящий. Если Марика снова пригласит меня, я попрошу разрешения взять и
