за ней на некотором расстоянии. Наконец, как ты понимаешь, этот трюк повторился в третий раз, за тем лишь исключением, что никаких явных преследователей мы не заметили, подсматривая из-за ограды.
Я простился с добрым Арсением, не без слез поблагодарил его за помощь и в сопровождении двух крепких рабов добрался без приключений до входа в катакомбы. Забрав в целостности деньги и книгу из тайника, я решил повременить и дождаться наступления вечера, прежде чем отправляться ко второму переходу в порт. Опасаясь за свою жизнь, и не имея права утратить порученную мне тайну, я взял письменные принадлежности, которые всегда хранились в месте наших молитв, и переписал по памяти пророчество, которое ты сможешь найти среди моих вещей.
С наступлением сумерек, я направился к выходу, и чуть было не угодил в ловушку. Я освещал себе путь глиняной масляной лампой, но по какому-то наитию решил не рисковать и погасить огонек. Эта предосторожность и спасла меня. Медленно приближаясь наощупь к концу коридора, я увидел тень, затаившегося человека за поворотом. Дело в том, что выход располагался в старом высохшем колодце, куда проникали последние лучи вечернего солнца. Конечно, я не был уверен, меня ли дожидался этот человек или скрывался от кого-то, но выяснять мне не хотелось. О том, чтобы быстро перебежать пару улиц и нырнуть в другой подземный переход к порту, как я изначально надеялся, не стоило и мечтать. Я был обречен повернуть назад и проверять почти все из оставшихся выходов, пока не встретился свободный от соглядатаев. Когда я выбрался на улицу, уже стемнело, и я, обессиленный от страха и долгих метаний по катакомбам, стал сильно переживать, что не успею застать тебя на корабле.
Но как ни странно, я сумел добраться до порта целым благодаря везению. У арки Галерия я встретил большую группу нищих, которым постоянно по учению Христа подавал милостыню. За десять мелких монет они согласились сходить к порту со своим былым благодетелем. Я не сильно лукавил, когда объяснял их старшему, что меня преследуют какие-то наемники, и мне необходимо затеряться в толпе, а при виде нищих, которые бродят повсюду, все отводят глаза.
Главарь кивнул, накинул поверх моей одежды чьи-то лохмотья, и наша процессия, хромая и стеная, двинулась в путь. К моему ужасу, всякий раз когда главарь нищих замечал разыскивающих меня бандитов, то он уверенно вел нас на них, и вся наша группа дребезжащими и плачущими голосами принималась клянчить у них любую посильную помощь, стараясь максимально явить их глазам страшные язвы и коросты некоторых из нас. Это помогало волшебным образом. Бандиты отмахивались и спешили перейти на другую сторону улицы подальше от нас. Наконец, я простился с моими нищими и принялся высматривать твой корабль у пристани. Остальное тебе известно. Я верю, что случайных встреч этом мире не бывает, и именно судьба выбрала тебя защитником человечества.
Последние предложения дались умирающему особенно тяжело, голос его ослабел настолько, что мне приходилось низко наклоняться к нему, чтобы услышать его слова. В начале рассказа недоверие и сомнение овладели мной: не сошел ли несчастный с ума? Но ясность изложения и спокойная уверенность в своих словах постепенно изменили мое мнение и заставили меня серьезно воспринимать его историю.
В голове у меня крутилась масса вопросов, но, увы, задать их больше было некому – неподвижный взор был устремлен к Богу, а лицо застыло в маске облегчения от страданий. Я закрыл ему глаза и горько помолился о нем.
Наконец, я поднялся и с опаской достал вещи из мешка старика. Увесистый кодекс, был стянут кожаными ремнями так туго, что открыть его и заглянуть внутрь, не разрезав этих своеобразных пут, не представлялось возможным.
Отложив книгу, я взял свиток и долго рассматривал его со всех сторон, словно оттягивал неизбежный момент прочтения.
Он и сейчас все еще лежит передо мной, немного пожелтевший от времени, и я переписываю по памяти заученные мною слова много лет назад на корабле, не заглядывая в него.
Христианам.
Берегите проклятое откровение пуще жизни вашей, но не любопытствуйте, как бы не искушались знаниями. Пусть сокрытое останется тайным навеки, ибо истинное откровение разделено на две части. Первую часть нашептывал падший, вторую – поведал людям Бог. Вместе они очи человеческие: первое око устремлено вниз, в самый грех рода людского, а второе – в чистоту веры. Вместе они альфа и омега жизни мира: яд слов падшего обрамляет всю благость слов Божия. Вместе они тьма и свет: первое губит душу, второе возносит в царствие Божие. Помните: без зла нельзя познать, что есть добро. Падший жаждет мести, но лишь служит замыслу. Не познавший греха не поймет, что грешно и не сможет других уберечь от греха. Ибо Сын сказал, кто без греха пусть первым кинет камень.
Но в этом и есть испытание: иметь возможность, жаждать, но победить самого себя. В укрепление сил своих помните, что Ева искушаема была, но не смогла пересилить себя, потому и обрекла себя, и мужа своего, и потомков своих на страдания. Ваша участь хранить – но не открывать, терзаться – но не подаваться, защищать —но не ведать что. Ибо, несмотря на ваши старания держать тайну, будут и те, кто захочет прервать греховность мира и начать эру открытия печатей. Книга Божия говорит нам, что первым было Слово, но и последним станет Слово. Прочтенное вместе человеком откровение падшего, а за ним грядущее откровение Иоанна начнет конец мира.
Берегите жизнь, ибо она дана нам и потомкам нашим покаяться и возвыситься чистыми помыслами к ангелам Божиим.
Берегите тайну сию, ибо она дарит людям ценное время для искупления.
Но сказано, что 31 мая 6756 года от сотворения мира придет время, когда над пропастью на четырех соломинках будет держаться наш мир. Имена их:
Волхв, ворожея, воин и ведьма.
Двое с востока и севера, а двое – с солнца захода.
Дело их – служба тому, кто не назван.
Воин-близнец из храма на службе кресту
с именем предков подобный Петру.
Волхв седовласый, но вовсе не старый,
с сердцем медведя, с глазами, как небо,
– никого нет мудрей в племени всадников косматых коней.
В дремучих лесах севера ворожит младая девица
– ловка и мудра как хозяйка леса куница.
Вместе сойдутся пути их, чтобы спасти в трудный миг ту,
что ведьмой назовут и на костер ее поведут.
Сквозь вехи столетий вместе пройдут,
Честь обретут и книгу спасут,
чтобы снова к вере мир повернуть.
И
