“Я найду защиту у христианских братьев и передам им доверенное мне откровение зла”.
Вдруг резкий боковой удар сшиб меня и вернул к действительности. В падении я пролетел несколько шагов и больно ударился плечом о ствол дерева. С трудом пытаясь вдохнуть, я приподнялся на четвереньки и посмотрел на противника. Ухмыляясь, ко мне приближался воин, весь покрытый волосами, движениями своими напоминавший крупную обезьяну. Уверенный в своей победе, он медленно, словно развлекаясь, вытащил меч из ножен. Он заметил рядом со мной выпавшую из рук книгу, и лицо его немедленно переменилось. Предположив, что я не представляю уже никакой опасности, он подбежал к ней и алчно склонился над свертком. Это был мой единственный шанс. Я зачерпнул большую горсть грязи и метнул в его глаза, и, не давая ему опомниться, бросился на него с моим коротким кинжалом. Застигнутый врасплох из-за собственного высокомерия, он принялся широко размахивать мечом, стараясь не подпускать меня близко, пока свободной рукой вытирал ослепшие глаза. Я поднырнул под его меч, скользнул по грязи на животе к его ногам и разрезал сухожилия на икрах. Я едва успел откатиться на бок, чтобы избежать его падения на меня. Еще один взмах оружия, и все было кончено. Я подхватил сверток с книгой и бросился прочь в сторону огней города.
Однако я не успел отбежать далеко, как позади раздались резкие выкрики. Двое преследователей мелькали среди деревьев всего в паре десятков шагов от меня. Увидев, что их жертва уже близко, они радостно закричали. Мои надежды на спасение таяли. Каждый вдох отдавался острым жжением в моей груди и правом боку. Понимая мою усталость, один из преследователей, видимо, сохранивший больше сил во время погони, значительно оторвался от своего напарника и быстро нагонял меня. Ему оставалось буквально один шаг, чтобы дотянуться и всадить меч мне в спину.
Годы борьбы с морской стихией, когда баланс тела единственное средство, спасающее тебя от падения и риска быть смытым высокой волной за борт, закалили меня и научили собирать последние силы для выживания. Гримаса жажды убийства навсегда застыла на лице первого бандита, когда я резко отпрыгнул в сторону, развернулся волчком и наотмашь ударил кинжалом в шею проносящегося по инерции врага.
Второй был истощен бегом не менее меня. Он двигался сильно наклонившись вперед, тяжело хватая воздух, отталкиваясь свободной от меча рукой от деревьев, мимо которых он пробегал, чтобы дать себе временную передышку. Я бросил в него меч, поверженного ранее врага. Преследователь неудачно увернулся, поскользнулся на мокрой траве и распластался на земле, дико крича. На его вывернутую левую ногу было страшно смотреть. Я не стал добивать его, безмолвно повернулся и побрел к городским огням.
Непогода понемногу стихла, мрачные тучи уплывали прочь, унося в сторону моря проливной дождь.
Мокрый и грязный, но живой я выбрался к воротам Византиона. Подозрительные стражники сперва не хотели меня пускать, приняв за нищего попрошайку, – настолько был жалок мой вид. Нервное напряжение опустошило меня настолько, что я не мог больше стоять, опустившись на колени, я трясся и всхлипывал не в силах объяснить, кто я. Однако, мне повезло, внимательно прищурившись, старший стражник наклонился ко мне с факелом в руке.
– Ты же сын старого Клавдия! Я – Валериан, жил с вами по соседству и помню тебя еще мальчишкой! – сказал он, морща лоб.
Недоверие в его взгляде сменилось жалостью. Воины окружили меня и стали расспрашивать, что со мной произошло. Они подвели меня к костру, у которого грелись после дождя. Кто-то сердобольно накинул на меня старое одеяло, а признавший меня знакомый чуть ли не силой влил в меня половину кувшина молодого вина. Тепло разлилось по моему животу, страхи и боль немного отступили. Я поблагодарил их за доброту и, видя немые вопросы на их лицах, довольно убедительно рассказал, что решил срезать путь через лес, где на меня напали какие-то молодчики. Я отбивался, и, вроде бы, мне удалось ранить или даже убить двоих прежде, чем я смог вырваться из их западни.
История не вызвала большого удивления. Среди жителей Византиона постоянно ходили слухи о размножившихся разбойниках, подстерегающих одиноких путников и небольшие торговые караваны. Погибший Песон был прав, когда говорил, что в город стекалось множество людей, и, к сожалению, не все они питали добрые намерения.
– Согрейся и передохни здесь, – уклончиво посоветовал Валериан, выслушав мою историю. – А утром отправишься по своим делам в город.
Честно говоря, я был сильно истощен. Кроме того, вино сморило меня, поэтому не стал отказываться. Растянувшись под одеялом, я начал засыпать, когда услышал тихой разговор двух человек.
– Бедняга еще не знает, что потерял всю свою семью, – услышал я шептание первого стражника. – Разбойники зарезали родителей и его жену с дочерью, которые дожидались его возвращения из плавания. Буря задержала несчастного в море и спасла ему жизнь. Кроме хозяев дома погибли еще четверо нападавших.
– А кто же их убил? – озадачено спросил второй.
– Не знаю, может, его отец? Их всех нашли только на второй день. Расследованием немедленно занялся лично начальник тайной стражи императора. Его люди шныряли вокруг дома несчастных, перерыли все вдоль и поперек, все же непонятно, что они там тщательно разнюхивали.
– Может следы какие, которые могли бы вывести на преступников, – предположил второй.
– Очень странная история. Смерть простых людей и такое пристальное внимание.
Оба помолчали, затем первый выпил немного вина, поднялся и прежде, чем уйти к остальным посочувствовал:
– Столько смертей, а на горемыку еще и разбойники напали. Правду говорят: сто бед – один ответ.
Острая боль прожгла меня при воспоминании вчерашней ночи. Чего не знали жалостливые стражники, так это того, что сдав наспех дела хозяину корабля, из порта я бросился в отчий дом, но я опоздал. Лишь засада дождалась меня из плавания. Тихо переговариваясь, головорезы сидели и, спокойно, как коровы, пережевывали свои лепешки, не обращая внимания на разбросанные тела моих родных.
Тела дорогих мне людей.
Немощного отца, пытавшегося защитить остальных, пронзили копьями у входной двери, где он и остался лежать, сжимая окоченевшей рукой дубину. Матери отрубили руки, которыми она намертво вцепилась в косяк двери в комнату жены с дочерью, чтобы перегородить вход бандитам, а затем добили ударами по голове. Жену поразили в спину в момент, когда она подсаживала нашу маленькую дочь в окно, надеясь, что той удастся скрыться от злодеев. Доченька, за волосы затянутая в дом обратно грубой рукой, прикорнула бледная, словно заснув, у ног матери в озере собственной крови с ужасной раной на шее.
