В какой-то момент я даже хотела вскочить и помчаться к Ринару с просьбой о повторном посещении храма, но, когда первая волна паники схлынула, подумала – а может, дело не в божественной доставке? Может, причина в том, что ночь оказалась слишком насыщенной и сил на сновидения у моего сознания просто не осталось?
Помучившись немного, я выдохнула и решила, что подумаю об этом позже. И вот теперь заметила-таки настроение Тины.
Оно стало щелчком по носу! Вызвало смущение и желание спрятать глаза – ведь причина веселья была более чем очевидна! Но увязнуть в этом смущении не получилось. Спустя пару минут я не выдержала и сказала:
– Тина, я понимаю, что это все очень весело, но…
Я замолчала, давая помощнице возможность додумать самостоятельно и принять меры. Только реакция оказалась немного неожиданной.
Рука с расческой тут же замерла, а на лице Тины проявилось недоумение.
– Вы о чем? – с тем же недоумением спросила она.
– Э-э-э…
Женщина была искренна, и это вызвало растерянность. В итоге я спросила:
– А ты о чем?
Тина потупилась, отступила на полшага… И кажется, лишь сейчас сообразила, что именно меня напрягло.
– Леди Светлана, простите, но вы не так поняли, – сказала она тихо. – У меня даже в мыслях не было потешаться над вами. Я часто бываю в богатых домах и… я понимаю, что женщины не всегда вольны… – Вот теперь на щеках Тины проступил румянец, который ничуть не уступал моему. – Я не давала никакой оценки вашему… мм… опозданию. Мы вообще приучены о подобном не думать.
Помощница снова запнулась. Смущение опять-таки было искренним, а вся реакция четко говорила о том, что моя реплика поставила Тину в настоящий тупик.
Все вместе показалось особенно любопытным, поэтому я повторила:
– Так над чем ты веселишься?
Все. Помощница смутилась окончательно. Ей потребовалась вечность, чтобы ответить:
– Леди Светлана, простите, но я не знаю, имею ли право рассказывать вам.
Вот теперь я не только насторожилась, но и приготовилась вцепиться в Тину клещом. Женщина эту готовность, разумеется, заметила и, как ни странно, рисковать не стала.
– Леди Светлана, я скажу! Только умоляю, поймите правильно. Это может быть не очень приятно, но… – Тут Тина снова хихикнула. – Это так смешно, что удержаться невозможно.
Я кивнула, уверяя, что прореагирую нормально. Ну а Тина положила расческу на туалетный столик и, сложив ладони «домиком», выпалила:
– Дело в леди Пиниции. Вы даже представить не можете, как она вчера опозорилась!
Услышав имя одной из фавориток, я напряглась сильней, но, к собственному удивлению, никакой ревности не испытала. С тем же успехом Тина могла упомянуть прошлогодний снег или просроченный йогурт.
Но моя реакция была не главным. Продолжение истории – вот что по-настоящему поразило!
– Вчера герцогиня Винот устраивала большой прием. Собралась вся знать, лучшие люди города! А леди Пиниция переборщила с вином и прилюдно вцепилась в волосы графини Лейе. И знаете почему? Графиня позволила себе небольшое, но весьма ехидное замечание касательно отношения к бывшим фавориткам.
Наверное, мне следовало обратить внимание на слова о ехидстве и заинтересоваться сделанным замечанием. Ну или на слове «бывшим» сосредоточиться. Но мой разум зацепился за другое.
Леди Пиниция на приеме? Но…
– Какой еще прием? – хмуро спросила я. – Как леди Пиниция могла туда пойти? Она же под домашним арестом, как и остальные придворные.
Тина прореагировала не менее странно, нежели я – удивилась, причем очень сильно. А потом встречный вопрос задала:
– Как? Вы разве не знаете?
Я почувствовала, что настроение скатывается куда-то под плинтус, но все-таки поинтересовалась:
– Не знаю о чем?
– Всех… – здесь Тина снова запнулась, явно подбирая слова, – нежелательных леди из дворца выслали.
– Когда выслали? – Я окончательно растерялась.
– Еще позавчера.
Это был шок, и слова достигли сознания не сразу. Нет, я поняла бы, если б распоряжение поступило сегодня, но… позавчера?
Опять-таки со скрипом, однако я все-таки вспомнила разговор про безопасность и пришла к логичному выводу…
– Хочешь сказать, что Ринар считает своих любовниц настолько глупыми? Он всерьез полагает, что кто-то из них способен причинить вред королевскому дару и, как следствие, собственной стране?
Помощница округлила глаза. Такая реакция стала поводом озадачиться еще больше, но Тина мучить не стала и тут же другую версию событий озвучила.
– Вообще мы убеждены, что причина в любви, – опустив ресницы, заявила она. – Версию о безопасности только госпожа Санта поддержала. Санта уверена, что его величество слишком умен, чтобы подвергать вас такому риску. Ведь эти леди гонялись за его величеством не один год, и их разочарование… – Тина в который раз запнулась. – Может затмить разум.
Ответ поставил в тупик и вызвал в душе пусть маленькую, но бурю. Под «мы», безусловно, подразумевались другие девушки из подчиненного Санте коллектива, только смысл не в этом, а в том, что… они подумали о любви, а я – нет. Впрочем, они смотрели на ситуацию с галерки, а я являлась прямой участницей, но… Но это же не повод для такого цинизма!
Или речь не о цинизме, а о здравомыслии? Ведь не мог Ринар влюбиться в первый же день! Кажется, это только мы, женщины, готовы безрассудно и с первого взгляда! А они…
Впрочем, это тоже не важно.
– Как бы там ни было, но шаг оправдан, – пробормотала я. – В конце концов в данный момент воспользоваться услугами любовниц Ринар все равно не может.
Тине эти слова не понравились. Помощница отступила еще дальше и смерила меня хмурым взглядом. Она даже губы поджала и несколько шпилек выронила!
– Что тебя удивляет? – пробормотала я. А самой так больно стало, так неприятно.
– Меня удивляет то, что вы не понимаете главного. Вы не понимаете, что вас связало само небо, а раз так…
– Что «так»? – перебила я. – Небо не связало, а буквально принудило. Думаешь, приятно, когда тебя выдергивают из родного мира, ставят на ауре метку, связывают телепортацией и… фактически навязывают любовь?
Честно? Я была убеждена, что помощница проникнется и посочувствует. Но она оказалась поупрямее самого Ринара.
– Леди Светлана, простите, но я никакой проблемы не вижу. Какая разница как? Главное, что вы друг друга нашли.
Захотелось взвыть. Только Тина такой возможности не дала.
– Неужели вы думаете, что простая химия, на удочку которой попадается большинство из нас, лучше? Неужели считаете, что выбор, указанный высшими силами, хуже, нежели выбор, продиктованный физиологией?
Слов «химия» и «физиология» я от помощницы не ожидала. Тем не менее услышала и приняла. И даже собралась в очередной раз поспорить, но…
– Все благополучные пары уверены, что их встрече покровительствовали сами боги. И никто из них на богов за это не пеняет.
– Встреча – это одно, – не могла не заметить я. – Но влюблялись-то сами.
– А вы уверены? – подхватывая расческу, парировала Тина.
Я… уверена не была. Только повода согласиться и смириться со своей участью все равно не видела. А помощница словно почувствовала и, наматывая на расческу очередной локон, сказала:
– Если вы оказались здесь, значит, сердце ваше свободно, и мужчины, способного его покорить, в вашем мире нет. Ну а в том, что касается его величества Ринариона… все знают, что в любовь он вообще не верит. Это означает, что женщины, которая может подарить ему такое чувство, в его окружении не существует. Точнее, не существовало. До вас.
Глупость, конечно, но стало приятно. Тем не менее…
– Я обычная, – сказала вслух и четко.
– Может быть, – в кои-то веки согласилась помощница. Но тут же эту иллюзию согласия разрушила: – Только то, что один человек считает обычным, другому может показаться уникальным. И вы никогда не угадаете, почему так. Существуют вещи, неподвластные разуму. Вещи, которые мы никогда не сможем объяснить.
Тина замолчала, а я вдруг поняла: что бы Тина ни говорила о «приученности», а «опоздание» мое все-таки заметили. Вернее, не просто заметили, но и интерпретировали совершенно верно. И, скорее всего, уже сегодня новость о том, что между мной и Ринаром точно что-то есть, уйдет в народ. Буквально несколько часов, и вся столица узнает.
Только желания взять с Тины клятву о неразглашении не возникло. Более того, это осознание никакого сопротивления не вызвало. Наоборот – я ощутила некоторое совершенно нелогичное удовлетворение. Вместе с тем ванную покидала в довольно хмуром настроении, но…
Едва я, уже причесанная и одетая, переступила порог, едва увидела не менее причесанного и одетого Ринара, который плавно поднимается с установленного возле двери стула, скепсис попятился.
Совершенно внезапно я ощутила прилив радости. Сдержать улыбку, которую эта радость вызвала, опять-таки не смогла.
