Руками Влад скользнул вдоль моих плеч, вызывая стаю мурашек, возникших то ли из-за холода, то из-за нестерпимого жара его тела. Пальцы ощутимо прошлись по моим ключицам, спускаясь к груди и останавливаясь у талии. Он так крепко прижал меня к себе, что я могла почувствовать, насколько Влад напряжен. Его аромат пьянил и отравлял, потому что напоминал о парне, который не мог позволить себе дорогой парфюм.
Он ворвался в мой рот языком, совершенно не лаская, а лишь наказывая за недавно брошенные слова. За боль, пережитую в прошлом и перенесенную в настоящее. Влад резко развернулся вместе со мной и сделал несколько шагов назад, впечатав меня в машину. Холодный металл отрезвил сознание и вырвал из плена удушливой страсти. Я испугалась, что сейчас он опять просто сравнит меня с землей и повторит, что этот поцелуй для него ничего не значит. Просто очередное клеймение, которое я ошибочно приму за проявление чувств.
Я выставила перед собой руки, пытаясь его оттолкнуть, но это лишь подстегнуло мужчину. Он мстительно прикусил мою нижнюю губу, заставляя вскрикнуть от боли.
Несколько минут Влад зверски терзал мой рот, сильно впиваясь пальцами в кожу и повторяя языком движения члена, которым он таранил мое тело этим утром. Когда до мужчины наконец-то дошло, что я просто стою и пытаюсь переждать эту бурю, не отвечая, он оторвался от меня, дернул за ладонь в сторону и открыл дверь машины, насмешливо спрашивая:
— Предложение насчет секса в машине еще актуально?
Его волосы были хаотично разбросаны в стороны из-за дождя и сильного ветра, а полуулыбка слишком напоминала мальчишескую, и это впечатление было максимально обманчивым. Я прекрасно знала, что за мгновение Влад может превратиться в совершенно другого человека, привыкшего не спрашивать, а просто брать.
— Если после этого ты себя убьешь, то пожалуйста.
Влад косо усмехнулся и сказал:
— Садись.
Я уже и так насквозь промокла, поэтому меня больше не тянуло в машину, чтобы спрятаться от дождя. Покачала головой, выражая свое несогласие:
— К тебе домой я не поеду.
Мужчина издевательски протянул:
— Смотрю, понравилось ездить в багажнике?
Я вздрогнула, вспоминая тот день и резко возвращаясь в свой самый худший кошмар — когда я осталась запертой в машине с удушливым газом. По инерции закашлялась и потянулась ладонями к шее, легко дотрагиваясь и убеждаясь в свободе дыхания.
Влад перестал нагло насмехаться, задумчиво оглядывая мое состояние, и хрипло предложил:
— А что, если мы поедем навестить твою мать? Думаю, она будет рада узнать о том, что я вернулся.
Я оторопело посмотрела на него и пошатнулась, чувствуя жгучий холод где-то глубоко внутри. Мы никак не могли поехать к ней, и причина была даже не в том, что мама давно от меня отказалась и выгнала из дома.
А в том, что ей, одной из немногих, было известно о контракте и о моих настоящих условиях работы в борделе. И я не могла допустить, чтобы та случайно проговорилась или даже намеренно рассказала Владу об этом.
Рукой мужчина по-прежнему придерживал дверь. Я откинула волосы за спину и попыталась максимально выжать всю влагу, чтобы противные капли не продолжали медленно стекать по телу. Прошла мимо Влада и села в машину, смотря только вперед и полностью игнорируя его присутствие.
Едва слышно он хмыкнул, никак не комментируя мои действия, захлопнул дверь и сел рядом. Влад ехал по адресу, на котором мы жили раньше. И я немного успокоилась, понимая, что там он ничего не обнаружит, потому что моя мама давно переехала.
Даже несмотря на то, что она вышвырнула меня из дома, я не смогла просто забыть близкого человека. У меня всегда были лишь две опоры — Влад и мама, и я обоих потеряла. Глупо винить судьбу за произошедшее, потому что именно я полила свое счастье керосином и бросила заветную спичку. Наверное, шесть лет назад я и правда не понимала, что такой поступок Влад не сможет забыть и простить, какими бы ни были причины. Он просто не тот человек, который умеет прощать.
И сейчас мужчина лишь доказывал мое предположение. Ему было больно, и в то же время он не мог вычеркнуть меня из своей жизни. Пытался на протяжении шести лет, и все бесполезно. Я боялась спрашивать, чем он занимался, понимая, что иногда правду лучше утаить. Нет глупее поговорки: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Это полный тупизм.
На самом деле есть ситуации, в которых правда лишь все уничтожает, стирая без остатка тепло и любовь. Оставляет только счастливые воспоминания, не несущие ничего, кроме боли.
Мне неплохо платили в компании, особенно когда я уже стала полноценным архитектором, но основным заработком все же был бордель. Деньги, полученные нелегальным и темным путем, не доставляли мне никакого удовольствия. От них хотелось избавиться, чтобы очистить имя и перестать ненавидеть свое отражение в зеркале.
Возможно, если бы не моя красота, за меня бы так не цеплялись в борделе и легко отпустили? Я и так была уверена в том, что Влад бы полюбил меня с любой внешностью, будь я даже с природными изъянами. Нас держало рядом слишком многое, и мы не умели смотреть друг на друга с какой-то оценкой. Видели только душу, прекрасную, словно расцветающая сакура.
Жаль, что в какой-то момент в нашу жизнь пришла вечная зима, выжегшая все счастливые моменты и погрузившая наши сердца в бесконечную тьму.
Я решила отвлечься от гнетущих мыслей и снова попыталась выйти с Владом на какой-то конструктивный диалог:
— Ты правда меня уволил?
Он на несколько секунд отвлекся от дороги и посмотрел на меня, словно пытаясь найти в выражении моего лица какой-то на ответ на сотни не заданных вслух вопросов.
— Пока нет. Я еще не оформлял документы. Не до того было. Но спасибо, что напомнила. Завтра же уволю.
Я раздраженно пихнула его в бок:
— Зачем ты это делаешь? Я работала там еще задолго до тебя, и ты не можешь появиться из ниоткуда и перечеркнуть все мое будущее!
— Ты имеешь в виду будущее, в котором ты не будешь вынуждена ради красивых и дорогих шмоток сосать чужие члены?
— Ты вдолбил себе в голову только одну мысль и отказываешься меня слышать. Все не так просто, как может выглядеть со стороны.
— Если ты опять собираешься вешать мне лапшу на уши, то лучше даже не пытайся. А то мое желание свернуть тебе шею в такие моменты становится невыносимым.
Я отвернулась и стала провожать взглядом серые, безвкусные дома, пожухлую траву, сотни торговых центров и случайных прохожих. Мы встали у светофора, и я неосознанно начала разглядывать проходящих мимо людей. Вот, идет пожилой мужчина с мальчиком, небольшая группа подростков, передразнивающих друг друга, и молодая мама с коляской, ведущая маленькую девочку за руку. Мое сердце замерло и вдруг резко забилось еще сильнее, стоило вспомнить аборт, потерю ребенка, стыд и жуткий страх, возникающий после принятия херового решения. Если бы я тогда передумала, возможно, сейчас я могла бы точно также переходить дорогу, держа за ладонь девочку или мальчика. Интересно, какое было бы у малыша первое слово, и на кого бы он больше был похож?
Мне срочно нужно прекратить добивать себя этими мыслями, потому что они лишь продолжат тянуть меня вниз. Я осторожно повернулась и посмотрела на Влада. Он тоже провожал взглядом молодую девушку с детьми и выглядел крайне задумчивым.
Обстановка в машине резко стала напряженной и натянутой. Думал ли он о том же, о чем и я? Влад еще крепче вцепился левой рукой в руль, а правой начал переключать музыку, чтобы отвлечься. Я смотрела на него и понимала, что отчаянно желаю вернуть все назад. Поступить правильно. Но решение уже давно принято, и мои слова могли лишь сильнее разозлить его.
Вдруг Влад спросил:
— Почему ты больше не живешь с матерью?
Моя мама всегда относилась к нему как к родному сыну. Наверняка его отъезд расстроил ее почти также сильно, как и печальная правда о моем способе получения денег. Я даже боялась представить, как бы она себя повела, если бы вдруг увидела его рядом со мной. Кто знает, возможно, мама возненавидела меня и за то, что я предала Влада. Причинила ему боль и перечеркнула нашу надежду на хороший конец.
