В то же самое время главные и оперативные управления начальника тыла получили, отправили на склады и распределили в полевых войсках больше 10 миллионов тонн боеприпасов и огромное количество продовольствия, фуража и других материалов. Одни только грузовики перевезли более 145 миллионов тонн грузов, а железнодорожный транспорт — еще 19 миллионов железнодорожных вагонов. Хотя большую часть обмундирования и другого вещевого довольствия Красной Армии дала советская легкая промышленность, вещевое управление также собирало вещевое довольствие у работников советской промышленности и у гражданских лиц — на основе добровольных пожертвований или реквизиции. Например, УВС за время войны обеспечило солдат Красной Армии более чем 38 миллионами шинелей, 70 миллионами комплектов обмундирования, 117 миллионами наборов нижнего белья, 64 миллионами пар сапог, 20 миллионами телогреек и ватных штанов и 2 миллионами овчинных тулупов{255}.
К середине 1942 года продовольственное управление сумело накопить в военных округах продовольственные запасы на 20 дней снабжения; в действующих фронтах — на 30 дней снабжения; в дивизиях, подвижных корпусах и бригадах — на пять дней; в батальонах и оружейных расчетах — на полтора-три дня; и на один день — в вещмешках отдельных солдат{256}. В целом за время войны потребление Красной Армии составило около 40 миллионов тонн продовольствия и фуража. Изрядную часть этого составляли хлеб и другие сельскохозяйственные продукты, а также необработанное мясо. 4,3 миллиона тонн из этого общего количества было поставлено по ленд-лизу, в первую очередь это были критически важные виды продовольствия — например, 610 000 метрических тонн сахара и 664 900 метрических тонн консервированного мяса (в том числе и банок вездесущего «спама»). Хотя поставки по ленд-лизу составили всего 10 процентов от продовольствия, произведенного Советами[101], в них входили высококачественные продукты, необходимые для поддержания сил армии, ведущей военные действия. К примеру, сахара доставили до 41,8 % от произведенного Советами, а консервированного мяса — более 18 процентов от советских поставок мяса{257}.
Снабжение горючим всю войну было одним из наиболее важных аспектов тылового обеспечения, так как успех Красной Армии в целом зависел от успешных действий ее танковых и механизированных войск, а те высокомобильные наступательные действия, какие вела Красная Армия после ноября 1942 года, создавали громадный спрос на горюче-смазочные материалы. Например, среднемесячный расход горючего в Красной Армии возрос с 222 000 тонн в 1942 году до 320 000 тонн в 1944 году[102], а летом 1944 года достиг потрясающей общей цифры в 420 000 тонн. К концу войны Красная Армия потребила 16,3 миллиона тонн горючего{258}. В целом топливное управление за всю войну поставило Красной Армии 20 миллионов тонн горюче-смазочных материалов{259}.
В области санитарного обеспечения санитарное управление увеличило число военврачей в Красной Армии с 44 729 в июле 1942 года до почти 61 000 в июле 1944 года. Общая численность всего медицинского персонала в Красной Армии за тот же период возросла с 93 000 до почти 122 000 человек{260}. Однако по сути, медицинская помощь, предоставляемая солдатам Красной Армии, в течение всей войны оставалась на весьма низком уровне. В результате из общего числа чуть больше 22 миллионов военнослужащих Красной Армии и флота, проходивших лечение в учреждениях ГВСУ, 7,6 миллиона оказались жертвами различных заболеваний{261}. Совершенно очевидно, что эта мрачная статистика потерь от болезней была явно обширной и являлась прямым результатом плохих полевых санитарных условий, посредственной медицинской помощи и общей нехватки медикаментов и другого медицинского имущества.[103]
И наконец, ветеринары и помощники ветеринаров (фельдшеры[104]) ветеринарного управления (ВУКА), 62,5 и 97,2 процента которых были соответственно призваны из гражданского сектора, а также связанная с этим управлением Военно-ветеринарная служба, помогали раненым и больным лошадям, организовывали их эвакуацию в ветеринарные лечебницы и ухаживали за ними на всех этапах эвакуации{262}. Сюда входило 46,9 % лошадей Красной Армии в 1941–1942 годах, 44,3 % в 1943 году и 27,4 % в 1944 году. За всю войну эти организации вылечили и вернули в строй свыше 2,1 миллиона лошадей и достигли уровня возврата на службу в 86,9 %{263}.
Начальник тыла Красной Армии и подчиненные ему управления также управляли и обширной системой военных академий, училищ и курсов подготовки. В число наиболее важных из них входили Интендантская академия Красной Армии, переименованная в 1942 году в Военную академию тыла и транспорта, которая располагалась в Москве и Калинине; Кировская военно-медицинская академия в Ленинграде и Самарканде; Куйбышевская военно-медицинская академия в Куйбышеве, а также Военно-ветеринарная академия в Москве, Аральске и Самарканде.
Политическая работа
За обеспечение идеологической чистоты и соблюдение партийной дисциплины в рядах Красной Армии отвечал прежде всего такой орган ГКО, как Главное политическое управление Красной Армии, или сокращенно ГлавПУ[105]. Сформированное 16 июля 1941 года во главе с армейским комиссаром 1-го ранга Л. 3. Мехлисом, ГлавПУ являлось прямым потомком Политического управления Революционного военного совета (Реввоенсовета) Союза республик, которое было сформировано в 1919 году, в 1921 году стало Политическим управлением РККА, а в июне 1940 года — Главным управлением политической пропаганды Красной Армии (ГУППКА[106]){264}
Политбюро ВКП(б) и ГКО возложили на ГлавПУ ответственность за очень многое — от учреждения в войсковой структуре Красной Армии политических органов и управления ими и ведения постоянной воспитательной работы и идеологической обработки до обеспечения верности и высокого боевого духа солдат и офицеров Красной Армии{265}. Словом, ГлавПУ, как цербер партии, было причастно ко всем сторонам жизни солдат и офицеров Красной Армии.
Действуя через ГКО, ЦК ВКП(б) на протяжении всей войны определял и совершенствовал организационную структуру ГлавПУ. Первоначально оно состояло из подчиненных управлений и отделов, отвечающих за организационную работу, политическую работу, пропаганду и агитацию, политические кадры, комсомол и другую партийно-политическую работу. Однако в конце 1941 года ГКО добавил к ГлавПУ отдел, отвечающий за политработу среди партизан и гражданского населения на оккупированных территориях, а в 1944 году — отдел спецпропаганды. Кроме того, в 1942 году он также сформировал в составе в ГлавПУ особый Совет военно-политической пропаганды. Этот совет, состоящий из начальника ГлавПУ секретаря ВКП(б) А. С. Щербакова, секретаря ВКП(б) А. А. Жданова и членов ЦК ВКП(б) Д. 3. Мангульского и E. М. Ярославского, отвечал за собрание и обработку военного опыта, способствующего повышению общей эффективности управления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
