А пока – попробуем определить, к каким неудобствам и к каким нежелательным последствиям, несмотря на наличие в доме и беспрестанные налеты честного, преданного и отличающегося рвением в работе дворецкого, мог привести неудачный подбор слуг в семейном доме XVII столетия. Дневной свет с трудом просачивался в комнаты этого жилища, в помещениях с окнами лишь с трудом можно было что-то рассмотреть, в тех, что находились внутри – без отверстий, выходящих во двор или на улицу, вообще царила тьма. Для того чтобы проверить, насколько тщательно была произведена уборка в этих затемненных помещениях, их освещали прямо с утра либо лампами, залитыми рапсовым маслом, либо сальными свечами, причем как от тех, так и от других, вони было куда больше, чем света[98], либо, наконец, ничем не пахнущими, но весьма дорогостоящими восковыми свечами. Вполне возможно, при таком скудном освещении удавалось смахнуть пыль, но никак не избавиться от клопов, находивших укрытие в щелях мебели, в матрасах, циновках и буквально кишевших в драпировках, украшавших постели.
Еще одно обстоятельство мешало прислуге добросовестно делать свое дело – нехватка воды. Около двухсот пятидесяти парижских домов (монастыри, коллежи, общественные здания, частные особняки принцев, знатных сеньоров и высокопоставленых чиновников) получали благодаря специальной системе канализации, на основании привилегий, пожалованных королем или эшевенами, понемножку чистой воды из источников, расположенных в Бельвиле-сюр-Саблон, Ренжи или Пре-Сен-Жерве, которые, кроме того, пополняли весьма малыми количествами благословенной жидкости три десятка общественных водоемов города[99]. Обитатели очень небольшого числа других строений пользовались весьма редко очищавшимися колодцами, которые непрерывно загрязнялись из-за проникновения в них навозной жижи, стекавшей из близлежащих конюшен, и, поскольку вода из них в связи с этим становилась скорее опасной для употребления, чем полезной, к колодцам этим жители окрестных домов относились чрезвычайно подозрительно.
Но допустим, что пользователям канализационных систем и тем, кто жил поблизости от колодцев, все-таки повезло: в том или ином виде вода до них все-таки доходила. А остальные? Остальным столичным жителям приходилось посылать своих слуг искать драгоценную влагу подчас очень далеко от дома – иногда они отправлялись за ней к квартальному фонтану или водоему, иногда покупали ее у снующих, криками восхваляя свой товар, по улицам водоносов – по денье за ведро. Как же это было трудно – запастись водой! Слуги теряли целое утро, выстаивая в огромных очередях у общественных «водопоев». И при этом им едва удавалось добиться того, чтобы в хозяйстве ежедневно набиралось как максимум хотя бы пятнадцать ведер воды. Ее разливали в сосуды из меди или бронзы, накрытые крышками, сосуды эти были снабжены краниками, их ставили на пол или прикрепляли к стене, а называли все равно – «родниками»[100]. Народ зачерпывал воду ведрами прямо из реки, оттуда же, несмотря на строгий запрет, слишком часто брали воду и не имевшие ни стыда ни совести разносчики, стремившиеся побольше и поскорее заработать на жизнь.
Как ни сложно было зимой раздобыть питьевую воду и воду из Сены, летом сделать это оказывалось еще сложнее, потому что с наступлением жарких дней источники высыхали или мелели, а в русле Сены можно было найти разве что вязкую и весьма вредную для здоровья жижу. Уже привыкнув к тому, что воды либо мало, либо совсем мало, парижане старались экономить, сокращая ее потребление до того, что это уже приводило к нарушению требований личной гигиены. То, что они называли умыванием, был процесс более чем краткий. Они использовали для этого тряпочки, в лучшем случае – полотенца, почти даже и не смоченные водой. Очень немногие владели оловянными тазиками, еще меньше народу (может быть, один человек на тысячу) – ванной[101]. Когда парижане испытывали непреодолимое желание помыться как следует, они отправлялись за этим к цирюльнику-банщику, владевшему парильней. А в принципе, чтобы не распространять вокруг себя, подобно всегда учтивому и галантному Бассомпьеру[102], неповторимый аромат «изящных ног», или, подобно неким дамам высокого происхождения, запах подмышек, способный перебить вонь любого зоопарка, пользовались – даже в чрезмерных количествах – самыми разными притирками, маслами, душистыми пудрами, эссенциями и мешочками с травами.
Большая часть воды, налитой в домашние резервуары, кажется, использовалась на кухне, потому что именно там постоянно находились один или два таких сосуда с краниками. Как бы ни выглядела кухня, была ли она просторной или тесной, именно этому помещению отдавали предпочтение современники Людовика XIII. А почему бы и нет? Ведь именно отсюда поступали к ним главные наслаждения, которые им дозволено было вкушать в эпоху, когда повседневная жизнь вовсе ими не одаряла, да почти и не располагала. Вот почему, на любом «этаже» общества, кухню старались и обставить получше, покупая, соответственно средствам, имеющимся у семьи, более или менее удобную мебель, приобретая разнообразную посуду и утварь, с помощью которой, как они предполагали, хозяйка дома или кухарка сможет приготовить красивую и вкусную еду. Эти славные люди высоко ценили возможность «хорошенько покушать» и «хорошенько выпить» и, как мы увидим чуть дальше, проявляли за столом куда больше прожорливости, чем деликатности.
Обычно в столице съестных припасов оказывалось в изобилии, если только год не случался неурожайный или скупщики-«монополисты» нарочно не создавали дефицита продуктов. Хозяйки, которые не опасались излишних расходов, могли купить все, что надо, поблизости от дома, где, во-первых, по соседству проживали торговцы съестным, а во-вторых, шастали мелкие перекупщики, предлагая дешевые товары, приобретенные ими где-то в другом месте, по завышенным ценам. Вот таблица, воспроизводящая сведения, данные нам в оригинальном документе того времени. Она показывает, каковы были пропорции, в соответствии с которыми распределялись лавки на трех проезжих улицах города:
Магазины Ул. Сент-Антуан Ул. Сен-Мартен Ул. дю ФурБулочные 4 8 3Мясные 4 4 5 (на соседней улице)Колбасные 1 3 2Бакалейные 5 4 2Зеленные 1 3 2Кондитерские 5 3 3Винные 5 3 5Уксусные 2 1 1Пивные – 1 1
Все закупки мяса, жиров, дичи, птицы, рыбы, овощей, фруктов, яиц, масла, даже хлеба хозяйки предпочитали делать на больших оптовых рынках прихода Святого Евстафия или на своих квартальных рынках, потому что поступление туда продуктов ежедневно гарантировало их изобилие, свежесть и умеренность в цене. Оптовый рынок работал каждый день, квартальные – два или три раза в неделю, среди этих последних – а их в столице насчитывалась примерно дюжина – самыми главными были Новый рынок, расположенный на острове Сите, посреди Сены, неподалеку от моста Сен-Мишель; рынок у кладбища Святого Иоанна, позади Ратуши; рынок, где торговали лишь домашней птицей и дичью, вытянувшийся вдоль Юдоли Слез (набережной Межиссери); а в предместьях – рынок на площади Мобер у подножия горы Святой Женевьевы; рынок Сен-Медар в самом конце улицы Муффтар и, наконец, рынок Сен-Жермен – поблизости от ограды ярмарки.
Жены ремесленников и буржуа из тех, что победнее, преодолевая кучи навоза, завалившего весь Париж, чуть ли не на рассвете направлялись к тому или другому из этих «съестных» рынков. Более зажиточные горожанки брали с собой служанок с корзинами. Почти оглохшие от пронзительных криков, потерянные в толпе, едва ли не задавленные всей это сутолокой, эти смелые и решительные дамочки, непрерывно проверявшие, на месте ли кошелек, азартно и упрямо торговались, за словом в карман не лезли, парируя дерзкие шуточки торговок скотом, обрушивали на особо сварливых, в ответ на их поток брани свой, куда более мощный, да и брань была поотборнее, иногда обменивались тумаками или пощечинами с этими «клячами и потаскухами», в общем, им доставалось сполна, но зато они возвращались домой с корзинами, переполненными считай дармовыми продуктами[103].
Жены крупных буржуа, равно как и знатные дамы, никогда не появлялись в подобных местах: они посылали за покупками своего дворецкого со служанкой или даже одну служанку, если она пользовалась особым доверием хозяев. Таким образом они сами – причем ежедневно! – давали возможность своей челяди водить себя за нос, или, если говорить на жаргоне слуг – этих притворяющихся праведниками лицемеров, охотно позволяли им прикарманивать хозяйские денежки. И ловкие мошенники проделывали все это с таким проворством и мастерством, что за несколько недель ухитрялись «заработать» при покупках на рынке ничуть не меньшую сумму, чем им выплачивалась господами за год.
