другой вечер – да, но после сегодняшнего дня… У папы ко мне масса вопросов, а мне совершенно не хочется что-то объяснять.
Мне показалось, что намек адресован мне не меньше, чем Джейку.
– О’кей, тогда одеваемся, чтобы я мог побаловать тебя едой, смутить публичными демонстрациями привязанности и безответственно долго не ложиться спать, заставляя тебя кончать.
– Может, тогда мне надеть трусы, которые не жалко? – Куини взяла из ящика стринги и показала мне, покачивая на пальце (то, что это стринги, я понял по почти полному отсутствию ткани).
– Это была случайность, – я сел и спустил ноги с кровати.
Куини бросила клочок ткани на мятое одеяло и раздвинула мои колени своими. Она еще не успела одеться, как и я, поэтому мне было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме ее обнаженной кожи. Я поднял голову, чтобы не очень глазеть на соски.
Куини прикусила губу, пригладила пальцами мои волосы и ногтем поправила пробор.
– Но это совершенно нормально так сильно кого-то желать, что не можешь дождаться, когда он разденется. Той ночью абсолютно все совершалось по взаимному согласию, включая погубленные трусы. Стринги на мне были дешевые, хлипкие, так что не стыдись ты нашего безумного взаимного влечения…
Снизу вверх я провел пальцами по ее бедрам до крутого изгиба талии.
– У меня так никогда раньше не было. Я ощущаю…
– Постоянный голод. Ненасытность, – Куини провела пальцами по моей шее с боков, спустившись к плечам.
– Совершенно верно.
Я бы обошелся без еды, оставаясь в постели с Куини целыми днями, забыв все дела и даже работу, если бы этим можно было утолить мой аппетит к ней.
– Приятно, когда тебя хотят, – и Куини нагнулась ко мне. Я думал, она хочет меня поцеловать, но губы скользнули по щеке и коснулись уха: – Пожалуй, я вообще не буду надевать трусы. Тогда тебе нечего будет стесняться, а я не лишусь еще одних стрингов.
Она схватила трусики с покрывала и бросила в сумку. Этот жест был призван переключить внимание, закончить разговор, от которого ей стало… неловко? Может, Куини почувствовала себя слишком слабой, беззащитной? Правда, мне так не показалось после всего, чему я сегодня был свидетелем.
Всякий раз, как я начинал надеяться на некоторый прогресс, я натыкался на очередную стену. Но терпению я выучился давно. Мне нужно не только ее тело – рано или поздно я одолею и крепостные валы ее сердца.
Глава 19
Лезвие меча
Куини
Я ждала, что папа устроит мне настоящую инквизицию насчет отношений с Кори, но по какой-то причине отец не задал мне ни одного вопроса. Вероятно, по горло занят улаживанием проблем со своей новой сволочной суперзвездой. Они с Алексом и агентом Кори заседают уже полтора часа, и, судя по тому, сколько раз до меня из-за двери доносился спор на повышенных тонах, стороны никак не могли прийти к согласию.
Просто поразительно, как один человек способен изменить всю динамику команды! Кори Слейтер остался тем же заносчивым, самовлюбленным, эгоистичным уродом, каким был шесть лет назад. Не успев перейти в сиэтлскую сборную, он уже погрызся с несколькими нашими хоккеистами.
Несмотря на неожиданное повторное появление Кори в моей жизни и разлад, который он внес в команду, с Кингстоном у нас все шло просто замечательно. Я проводила у него почти каждую ночь (сумка с вещами на сегодня уже стоит у него в машине).
Кингстон большой любитель того, что он называет «маленькими сюрпризами»: почти всякий раз, как я приезжаю к нему домой, в шкафу оказывается какая-то обновка. Целое отделение постепенно заполняется одеждой моего размера. Кинг даже выделил выдвижной ящик под прелестные пижамки и изящные кружевные комплекты нижнего белья – одни дорогие, другие нет. Он говорит, это чтобы мне не складывать сумку каждый раз: если я что забуду, самое основное найдется и у него. Что ж, это логично, и меня подкупает такая предусмотрительность, но порой я задумываюсь, а заслуживаю ли я всего этого, включая самого Кингстона.
Встряхнув головой, я сосредоточилась на работе. Когда я уже заканчивала отвечать на имейлы, дверь приоткрылась, и заглянула Вайолет Уотерс – ходячий словесный ураган, но при этом очень цельная и уверенная в себе. Однако сегодня у нее явно что-то стряслось.
– Слава богу, ты здесь! Ты Алекса не видела? В кабинете его нет.
– Он на встрече, – я взглянула в угол монитора: – Уже два часа. Даже не знаю, когда они закончат.
– Что-нибудь важное? Как считаешь, нам можно заглянуть?
В коридоре я разглядела две маленькие фигурки – Лаванду и Ривера, правда, сегодня близнецы не держались за руки. Ривер прижимал к груди пластмассовое детское ведерко, с которыми ходят на пляж. Я видела, как мальчик нагнулся, издав не то стон, не то всхлип, и его вырвало. Лаванда погладила братишку по спине, а Вайолет отвернулась и попыталась, по-моему, подавить рвотный позыв.
– Господи, Риверу плохо?
– По-моему, у него желудочный грипп.
Я схватила пригоршню платков и обогнула стол. Отведя мальчика к одному из стульев, я помогла Риверу забраться. Лаванда справилась сама, устроившись рядом. Я вытерла испачканное лицо Ривера и пригладила влажные волосы, свесившиеся на лоб.
– Спасибо. Мне с этим малость сложно … – Вайолет указала себе на лицо и на ведерко, которое держал Ривер.
– Пустяки, мой папа точно такой же. Когда меня в детстве тошнило, я его всякий раз отгоняла, чтобы и его не вывернуло за компанию…
– О, это прямо мой случай, – Вайолет с силой выдохнула. – Нам к врачу через полчаса, я надеялась оставить Лаванду с Алексом, чтобы она не заразилась ненароком и не ждала в приемной среди других больных… – Вайолет потрепала дочку по рыжей макушке, стараясь не глядеть в пластмассовое ведерко.
– Оставляйте со мной, раз Алекс занят.
Вайолет присела на корточки и спросила, глядя дочери в глаза:
– Подождешь папу с Куини?
Лаванда посмотрела на меня и снова перевела взгляд на маму, слегка поджав губки.
– Ты принесла цветные карандаши? Мы можем вместе порисовать, пока ждем твоего папу, – предложила я.
Немного подумав, Лаванда кивнула.
– Вот и хорошо. Скорее ведите Ривера к врачу, – сказала я Вайолет.
– Спасибо тебе огромное, ты меня просто выручила…
– Вообще без проблем.
Вайолет поцеловала Лаванду в лоб.
– Я скоро, максимум часа через полтора. Я напишу, как у нас дела, чтобы ты не волновалась.
– А как же Робби и Маверик, они с вами?
– Они до четырех в школе, потом у Робби ботанический клуб, а у Маверика хоккейная тренировка, без присмотра не останутся, – и Вайолет повела бедного Ривера из кабинета, на ходу утешая мальчугана.
Я повернулась к Лаванде, со страхом смотревшей на открытую опустевшую дверь. Ручонки лежали у нее на коленях, и девочка нервно комкала юбку.
– Пойдем-ка руки вымоем!
Она отвела взгляд от двери и кивнула. Сама слезла со стула и пошла за мной в туалет. Лаванда была слишком мала, чтобы достать до крана, поэтому с ее разрешения и приподняла девочку к раковине и открыла воду. Лаванда подставила ручонки под струю, а я выжала на ладошки немного мыла.
– Вымоем как следует, чтобы не подхватить того же, что у Ривера.
Лаванда снова кивнула, а я запела «С днем рожденья тебя». Лаванда запрокинула голову, и улыбка тронула ее ротик. Я прервалась и объяснила:
– Папа всегда дважды пел «С днем рожденья тебя», пока мы мыли руки. Чтобы точно не осталось никаких микробов. А тебе родители поют?
Лаванда
