– Написал ее некий господин Алоиз Шмультке аж в 1897 году. Издано в Мюнхене.
– Вот как? – удивился я. – В таком случае ответь мне, пожалуйста, какая может быть связь между поэмой, опубликованной в XIX веке, и кольцом на пальце человека, утонувшего в сорок третьем году под Белгородом? Да и сама-то поэма откуда у тебя появилась?
– Я тебе отвечу пока только на второй вопрос. Так вот. Звонит мне вчера моя подруга, ну та, что у немцев-то работает, и сообщает преинтересную новость. Выяснилось, что нынешний ее начальник не забыл того эпизода, когда она попросила его перевести надписи с кольца. Оказалось, что сам он большой любитель оригинальной литературы и у него дома есть несколько десятков сборников немецкой мистической поэзии. Он немедля выписал из Германии несколько своих книжек на эту тему. Когда же те пришли, он выбрал подходящий момент и продемонстрировал моей Надежде свои богатства. Та, конечно, сразу не врубилась в ситуацию, пока тот не прочел поэму, в которой она вновь услышала знакомые слова про «пасынка». Она скопировала для меня несколько страничек и сделала настолько удачный перевод, что я, когда прочитал всю поэму целиком, просто обалдел. У меня даже мурашки по спине ползали.
Через час, несмотря на непогоду, я стоял у дверей квартиры Воробьевых. Повесив на вешалку свой забрызганный плащ, я торопливо поздоровался и прошел в комнату.
– Ага, не утерпел, – поприветствовал меня мой друг, – присаживайся к столу.
Я уселся на высокий старинный стул, и он пододвинул ко мне два скрепленных вместе листочка, исписанных округлым женским почерком. Пока я читал, Михаил внимательно за мной наблюдал.
– Ну как, – спросил он, когда я отложил листок, – впечатляет?
– Да, сильно написано. Одно непонятно, почему поэму включили в сборник с мистикой?
– Что же тебя смутило? – удивился Михаил. – По-моему, ей там самое место.
– Ну нет, по-моему, немецкое стихотворное произведение смахивает на отчет о командировке. – И я зачитал первую строчку:
Старинным таинством влекомый,Покинул я страну отцов…
– Ты, я надеюсь, чувствуешь, что эти строки писал именно немец?
– Почему ты так решил?
– Как почему? – удивился я. – Здесь же ясно написано: «Покинул я страну отцов». Это у нас Родина – мать, а у них – фатерланд, «страна отцов» в переводе. Далее. От сих и до сих пор автор вкратце описывает реальный маршрут своего движения к некоей, вполне материальной цели. Вот смотри:
От Брест-Литовска до СиньдзянаПод неумолчный стрекот шпалВплоть до Святого СубурганаМой путь в пустыне пролегал.
– Так он, что, – удивился Михаил, – еще и по нашей стране путешествовал?
– Конечно, то есть еще по той России, по царской. Тащи-ка сюда какой-нибудь атлас. Мы сейчас с тобой выясним, куда он направлялся.
Раскрыв атлас, я уткнул свой палец в западную границу Советского Союза и, строго придерживаясь линии железной дороги, ведущей от Бреста к Москве, двинулся на восток.
– Ты хоть знаешь, где расположен Синьдзян? – поинтересовался Михаил.
– В Китае, ясное дело, – пробурчал я, стараясь не сбиться с маршрута.
– А при чем тут какой-то Субурган? – не отставал Михаил. – Он-то где расположен?
– Субурганы у нас не строят, – усмехнулся я. Насколько я знаю, они похожи на замысловатый головной убор и являются ритуальными постройками монгольских кочевников. Видимо, наш путешественник имел в виду одно из таких строений, носящих в те времена титул «святого места». Где конкретно он расположен, я, естественно, не имею ни малейшего понятия. Теперь внимание, – поднял я палец, – смотри вот сюда.
Оставив кров Бархи убогой,Во мрак, где светится звезда,Возок мой в скалах одинокийВздымали яки в никуда.
Борясь с тоской, томясь по дому,Держа во тьме зерцалом след,Я, как и спутник мой жестокий,Шагал к последней из побед.
– Выходит так, что, попутешествовав некоторое время по пустыне Такла-Макан, наш герой в компании с неким не слишком дружелюбным спутником добрался до населенного пункта Барха. Ну и где же она у нас на карте?
– Вот она, голубушка, – ткнул пальцем в карту Михаил, раньше меня обнаруживший городишко с таким названием в Восточном Китае, – здесь!
– Интересно получается, – взглянул я через лупу. – Судя по тексту, да и по карте тоже, вскоре после того, как путешественник добрался до индийско-китайской границы, он обзавелся упряжкой яков и зачем-то полез с ними в горы. Иначе как еще можно интерпретировать выражение «Вздымали яки в никуда»?
– Слушай, как интересно-то, – проговорил Михаил, – мне аж есть захотелось.
– Погоди ты с едой, – отмахнулся я, – давай дочитаем поэму. Таким образом, мы с тобой выяснили, что наш Алоиз проехал на поезде от Берлина или другого города через Польшу до Бреста. Оттуда он добрался до Москвы. От нее покатил по Транссибирской магистрали до некоего конечного пункта в Средней Азии. А далее он путешествовал на лошадях по следующему маршруту: Алма-Ата, Кашгар – Хотан-Бунчанг – Барха, после чего его следы теряются где-то в Транс-Гималаях. В поэме же он докладывает неведомому читателю о том, что преодолел все преграды, все повидал и все знает про некий приговор. После чего предупреждает, что некий «Пасынок богов» со свистом и грохотом вскоре восстанет и быстро наведет, где надо, должный революционный порядок.
– Ты полагаешь, Сань, что первая часть стихотворения абсолютно реалистична и указывает на конкретный маршрут движения некоего путешественника? Но ты же не можешь отрицать того факта, что в конце своей поэмы он описывает совершеннейшую мистику, не имеющую абсолютно никакого логического смысла.
– Возможно, ты и прав, – неохотно согласился я, – но, судя по первой части, автор стихов был не идиот и добросовестно описывал все им увиденное и пережитое. Другое дело, что он, может быть, совершенно не хотел, чтобы кто-нибудь, вроде нас, догадался, о чем конкретно идет речь, и проник бы ненароком в тщательно скрываемую от посторонних тайну.
– Тогда зачем же он об этом пишет, да еще и публикует поэму? – спросил Михаил, увлекая меня на кухню.
– А откуда мы знаем, что он сам стихи написал? Ведь вполне могло случиться и так, что наш путешественник не смог по каким-то причинам вернуться в свой фатерланд, но свой отчет о путешествии он должен был переслать туда любой ценой. И поэтому либо он сам, либо кто-то по его просьбе изложил его донесение в аллегорической форме. И тот же человек постарался как можно быстрее опубликовать поэму в надежде на то, что он будет замечен и воспринят людьми, посвященными в эту проблему.
