– Да, но если предположить, что надпись внутри кольца связана с «Пасынком» из поэмы, – возразил я, – то получается неоправданно большой разрыв по времени. Допустим, нашему путешественнику в 1895 году было примерно тридцать лет, но тогда в 1943 году ему бы было уже около восьмидесяти!
– Да-а-а, – озадаченно протянул Михаил, – в таком солидном возрасте не до путешествий по бескрайним просторам нашей родины, уж не говоря о марш-бросках на бронемашинах через линию фронта.
– Поэтому остается предположить только одно: в операции, закончившейся утоплением броневика, принимал участие какой-то другой, совершенно посторонний человек. Вот только узнать, кто это был такой, нам с тобой вряд ли когда-нибудь удастся!
Загадку мы в тот день, разумеется, не отгадали, ибо числилась она в «черном списке» тех страшных тайн уходящего века, что даже случайное упоминание о ней могло повлечь непредсказуемые последствия для судеб очень многих людей. А поскольку в своем расследовании мы зашли в тупик, то необычное происшествие и было бы скоро нами забыто, если бы не одна совершенно случайная встреча, давшая новый толчок этой истории.
Случилось так, что в институте, где я трудился в так называемые перестроечные годы, настали совсем скверные времена, и мне пришлось искать себе новое место работы. В поисках его я колесил по Москве, навещая родственников, друзей и просто знакомых. В один из дней мне предстояло встретиться с владельцем магазина «Альбион», открывшегося рядом с баскетбольным залом ЦСКА. Выходя на станции «Динамо», я краем глаза заметил мелькнувшего в толпе мужчину, лицо которого показалось мне знакомым. Так и не вспомнив, при каких обстоятельствах нас сталкивала жизнь, я, тем не менее, решил возобновить знакомство, рассчитывая в случае успеха поинтересоваться у него и насчет работы. Выбрав момент, когда мы с ним оказались рядом, я прибавил шагу и, поравнявшись с ним, громко воскликнул:
– Ба, кого я вижу!
Мужчина, поняв, что обращаются именно к нему, остановился и с интересом взглянул на меня.
– Позвольте-ка, – с минутной задержкой произнес он, прищуриваясь, – вас, кажется, Александром зовут?
– Да, да, – радостно закивал я, мучительно напрягая оплошавшую память, – точно так. Но вот ваше имя, – виновато развел я руками, – ну никак не припомню.
– Да Хромов я, – усмехнулся он, – Илья. Мы ведь были однокурсники.
Заметив, что я собираюсь дружески похлопать его по плечу, он предостерегающе поднял правую руку:
– Ой, Саш, ты будь со мной поласковее, – попросил он.
– Что такое, никак бандитская пуля задела?
– Ты угадал, – грустно кивнул он, – только сегодня из госпиталя выписался.
– И где же тебя угораздило? – удивился я.
– В Калининграде, – понизив голос, ответил Илья, почему-то опасливо оглянувшись по сторонам. – Да мне еще, считай, повезло. Хуже другое. Вернулся я домой, а в квартире никого. Записка только на кухне от жены лежит: «Уехала к маме. Обострилась ее болезнь. Игорька забрала с собой. Целую, Алла». Вот, думаю, незадача. Рука болит, ни помыться толком, ни приготовить себе ничего не могу. Поехал к родителям, а там тоже облом. Они неделю назад к брату отца уехали.
– Так они, что, ничего не знали о твоем ранении? – уточнил я.
– Да нет, они считают, что я все еще сижу в Прибалтике. Разубеждать же их мне не хотелось.
– Слушай, мне все равно здесь выходить. Давай я тебя провожу до дома, а заодно и помогу переодеться и помыться, – предложил я.
– Правда? – обрадовался Илья. – Вот спасибо. А то в больнице я так по нормальной ванне соскучился, ты себе даже не представляешь.
Мы выбрались на поверхность и, прикупив кое-что из продуктов, двинулись к Савеловскому вокзалу. По дороге я, в свою очередь, рассказал о своих мытарствах последних дней, связанных с поиском работы.
– Как ты роскошно устроился, – с некоторой завистью пробормотал я, помогая Илье снять пальто, – прямо как иностранный дипломат.
– Да, верно, – вздохнул он, осторожно вытягивая левую руку из рукава, – правда, моей заслуги в этом нет. Всю мебель и прочую обстановку сюда привезли тесть с тещей. Я бы сроду такого не купил. Да и саму квартиру я получил от тестя к годовщине рождения сына. – Заметив, что я стою, не зная куда пристроить сумки с продовольствием, он сказал: – Выкладывай прямо на кухонный стол и включай телевизор, если хочешь, а я быстренько ополоснусь в душе.
Пока мой однокурсник мылся, я приготовил незамысловатый обед и накрыл на стол.
– О-о-о, да ты прямо кудесник, – сказал Илья, не ожидавший от меня такой прыти. – Мастер кухонной икебаны.
Утолив голод, мы вновь вернулись к прервавшемуся разговору.
– Слушай, Илья, не найдется ли в твоей конторе какого-либо местечка для безработного интеллигента с разносторонней подготовкой?
Он как-то странно взглянул на меня:
– А ты хоть знаешь, где я работаю?
– Нет, конечно, – пожал я плечами.
– Давно без работы сидишь?
– Да нет, недели две.
– Во-от, значит, в чем дело, – протянул он, – тут я как раз тебе и подвернулся.
Илья поднялся и призывно кивнул головой:
– Пойдем-ка лучше в мой кабинет, там и поразмыслим над этим вопросом.
Мы вошли в просторную комнату с большим, почти во всю стену окном.
– Садись, Саш, – попробовал пододвинуть мне одной рукой кресло Илья.
– Ты не беспокойся, садись в него сам, а я лучше на диванчике.
– Хорошо, давай так, – согласился он, кряхтя и устраиваясь на упругой зеленоватой подушке. – Так вот по поводу твоего трудоустройства к нам, Александр. Вряд ли я смогу тебе помочь. Я же в Комитете служу, а туда так просто не устроишься, тем более сейчас.
– Вот оно что! И в каких же чинах? Да и как ты вообще туда угодил из нашего-то сугубо химического института?
– О-о, история эта и сложна и проста одновременно. Если рассказать ее коротко, то такому повороту в моей судьбе поспособствовала моя скоропалительная женитьба. Видишь ли, Саня, на предпоследнем курсе я познакомился на одной из студенческих вечеринок с моей нынешней супругой, причем познакомился при весьма пикантных обстоятельствах. Упоминать о них я, естественно, не буду, но вышло так, что наше знакомство после той встречи успешно продолжилось и завершилось семь лет назад свадьбой. Моя будущая супруга, естественно, рассказывала про свою семью и упоминала, что ее отец военный, но я в тот момент особо этим не интересовался, что для влюбленного юноши вполне естественно. И только когда отыграли свадебные марши, я узнал, что мой тесть генерал-майор, и не какой-то там пехоты, а госбезопасности. Вот он и предложил мне идти на последнем курсе к себе на свободный диплом, обещая интересную и хорошо оплачиваемую работу в его ведомстве. Так я нежданно-негаданно и попал в контрразведку. После окончания специальных курсов мне присвоили воинское звание лейтенанта, и два года я, что называется, не разгибаясь, работал по своей институтской специальности в криминалистической лаборатории. Пройдя своеобразный курс молодого бойца невидимого фронта, я был повышен в звании и стал руководителем лаборатории при техническом управлении. Затем меня в порядке ротации перевели на оперативную работу, где пришлось заниматься с молодым пополнением. Теперь же, в связи с ранением во время последней операции, меня вернули в криминалистический отдел.
