по которой Варвара в прошлый раз шла в столицу, но до рассвета было далеко, и в темноте, разбавленной светом костров, трудно было сказать, тот ли самый пейзаж окружал их теперь. Никита, который превратился в серого пса, жался к ноге Варвары и принюхивался. Сама же девушка ощущала только запах дыма. Она вытянула руку, нащупала солнце за горизонтом — там восток.
— Идём, Никита.
— Кто тут? А ну стой! — крикнул кто-то девушке в самое ухо.
— Варвара я, а это мой пёс, Ник.
— А ну-ка, пойдём к костру, девица! — сказал голос и подхватил девушку под локоть. Деваться было некуда.
У костра спали люди, один богатырь с раной на лице сидел и смотрел в огонь, другой, с перевязью на руке, медленно потягивал что-то из кружки. Варвару пригласили сесть на бревно, а она судорожно думала, какое заклинание применить, как отвести взгляды, сработает ли — не слишком ли далеко все друг от друга?.. Тот, кто привёл её сюда, сел рядом, и девушка наконец-то смогла рассмотреть мужчину. Худой, с седыми усами и лохматой головой. Он протянул руку и погладил Никиту по голове.
— Меня Тимофеем Мироновичем звать. Пса-то чего человеческим именем назвала? — строго спросил мужчина.
— Так моего друга детства звали, — ответила Варвара.
— Звали… — вздохнул мужчина, думая о чём-то своём.
Трещали ветки в огне, фыркали лошади, стонали раненые. Мурашки побежали по позвоночнику, и Варвара обняла себя за плечи.
— Мне идти надо.
— Куда? Некуда идти. Там враги, тут враги. Синемордый спит до рассвета, с ним его армия. А нам бы до вечера дотянуть — может, ещё кощеевы друзья подтянутся. Он всех позвал, все идут на помощь… Только вот Кощея пленили, слышала?
Варвара помотала головой.
— Не слышала… Ты что, ни с кем по пути не разговаривала? Ты вообще как тут оказалась? Как тебя не заметили?
— Так я… Маленькая я, мышкой пробежала, ни с кем не говорила, к тётке спешу. В столицу.
— Н-да? — усатый пожевал травинку. — А тётку как звать?
— Аннушка! — выпалила Варвара.
Никита гавкнул в подтверждение. Кто-то заворочался, ругнулся.
— Тихо ты, — беззлобно сказал усатый. — Знавал я одну Аннушку… Твоя Аннушка, как и моя, уже не ждёт. К городу не пробраться — Синее войско захватило Приморскую столицу. Говорят, царь Иван сам вышел встречать Синемордую образину. Предал он Кощея, Варвара.
Варвара запоздало охнула, усач покачал головой.
— А ты, смотрю, и не удивляешься. Обычно люди Кощея боятся. Я-то сам у него учился, когда юнцом был.
Усач требовательно молчал, разглядывая девушку сощуренными глазами, и Варвара сказала:
— Я тоже у него училась.
Мужчина покачал головой, но взгляд его стал добрее.
— Знахарка, значит? Мы-то, кто Кощея знавал, больше других о мире между миров осведомлены, да молчим. Молодая ты… Из последних, значит. Какие там цари дочек отдавали недавно?..
— Это неважно… Мне в город надо, Тимофей Миронович!
— В город не пройдёшь теперь, говорю же.
— Я по темноте, не заметит никто!
— Да если бы даже врагов не было, тут четыре часа идти! — воскликнул мужчина и прикрыл рот рукой, озираясь, не разбудил ли кого. — Ладушки, девочка. Пойдём, отведу тебя к Ярославе. Она раненых штопает, как может, ей твоё умение да тонкие пальчики в помощь будут. Крови не боишься? Хотя, если и боишься, то поздно об этом думать.
Варвара обречённо последовала за усачом, надеясь, что женщину удастся уговорить, но Ярослава, которую со спины можно было принять за мужика, и слушать ничего не стала. Кто, откуда — неважно!
— Бери тряпки, бери нитки, тащи нож, чего встала! Отвар перекипит сейчас!
— Я только пса своего привяжу! — в отчаянии крикнула Варвара, мигом ошалевшая от криков и стонов, от запаха пота и крови.
Ярослава отправила с ней бледную девчонку, падающую с ног от усталости. Как будто та смогла бы её остановить! Варвара выбежала из огромного шатра и вдохнула свежий воздух. Никита заскулил, призывая подругу.
«Давай обратно, Варя! Кидай камень! Оттуда попробуем заново сюда, но так, чтобы нас не поймали!»
— Некогда, — быстро зашептала девушка, озираясь на девчонку и делая вид, что привязывает Никиту к дереву. — Нас опять сюда выкинет. Мы так рассвет пропустим! Ты один, без меня, успеешь! Можешь стать поменьше?
Никита напрягся, распушил шерсть, запыхтел и уменьшился до комнатной собачки.
— Страшненький какой… — пробормотала Варвара и тут же охнула: — Извини, Никита! Открой-ка рот!
Варвара вынула из кармана камушек и сунула Никите в пасть.
— Держи за щекой. Если будет опасность, или как всё разузнаешь — выплюни. Сразу к Аннушке попадёшь. А за мной потом вернёшься, понял? Я тут пока помогу. Я лечить умею лучше, чем они. Это моя работа, этому я училась… Выясни, где Кощей и что с ним. Молчи только, а то камень выронишь! И не проглоти. Ну, беги!
И Никита побежал. Варвара тут же потеряла его в темноте.
* * *
Никита сразу понял ошибку Варвары — превращаться надо было позже. На коротких ногах далеко не убежишь. Но теперь он не знал, получится ли снова стать больше, не выронив камень. Так что продолжал страдать и, даже задыхаясь от бега, старался не открывать рот слишком широко, хоть и затолкал камушек глубоко за щёку. Только попробовал ноги подлинней сделать — вроде бы вышло, бежать легче стало.
Мчался он через поле, через редкий осиновый лесок, через берёзовую рощу — по запахам чуял. Огибал костры и поселения, все места, где человеком пахло, пока не уткнулся в стену синего огня. Побежал вдоль — да она всё не заканчивается и не заканчивается! Жаром от неё веет. Была не была, подумал Никита. Возвращаться нельзя. Вдохнул — носом! — зажмурился, разбежался и прыгнул. Синее пламя опалило шкуру, и Никита, сдерживая стоны, бросился кататься по земле. Запахло палёным.
Огонь как огонь, только синий, да горит без дров! Видать, рассчитан на то, что войско чар побоится. Никита встал, встряхнулся и, тяжело дыша, осмотрелся — та же темень, только месяц из-за деревьев выглядывает, да синяя граница сзади теперь, влево и вправо уходит.
А впереди — воины, лежат, сидят, ни одного костра не разожгли. Все с закрытыми глазами. И вдруг на Никиту уставились две синие точки. Пёс застыл, присмотрелся — человек стоит у дерева, вот и не заметил сразу. Тот поднял копьё, направил на Никиту. Потом опустил и закрыл глаза. Похоже, животные синеокую армию не интересовали. Никита двинулся вперёд, сначала медленно, а потом побежал. Вновь вспыхивали синие точки среди темноты, но Никита не останавливался, и его не преследовали.
Сколько же
