заключалась в том, что Панамский перешеек кишел комарами — переносчиками малярии и желтой лихорадки. Отправка десятков тысяч строителей в такой регион без защиты от насекомых, как это сделали французы, закончилась катастрофой неизбежно. Американское правительство должно было добиться, чтобы с их рабочими такого не случилось. Поэтому в 1904 году они послали Горгаса осмотреть местность и разработать план действий. Еще до того, как строительные бригады начали строительство, Горгас принялся за уничтожение комаров в зоне канала. Все водоемы с медленно текущей или стоячей водой были обработаны инсектицидами для уничтожения личинок комаров. Водоемы со стоячей водой, где могли размножаться комары, осушили. Были также осушены болота и построены системы очистки воды, поэтому не было необходимости собирать дождевую воду. Окна зданий, предназначенных для использования бригадами строителей, закрывались проволочными сетками. Медицинские работники осматривали здания на наличие комаров и их яиц. Весь запас серы в США был использован на обеззараживание помещений. Все заболевшие работники отправлялись на карантин. К 1906 году, менее чем за два года после начала работ, желтая лихорадка исчезла из зоны канала, а заболеваемость малярией значительно снизилась[220].
Теперь строительные работы могли проходить в гораздо более безопасных условиях, хотя и не для всех рабочих. Защищенное жилье не предоставлялось темнокожим рабочим, в основном выходцам из Вест-Индии. Им приходилось жить в палатках за пределами зон, защищенных от комаров. В результате уровень смертности во время строительства канала был в десять раз выше у темнокожих рабочих, чем у белых: умерли 4500 темнокожих и только 350 белых[221]. Помимо болезней, многие все еще умирали в результате несчастных случаев, таких как оползни и взрывы динамита.
В американском проекте были предусмотрены громадные шлюзы у Тихого и Атлантического океанов. Поднятые корабли должны были пересечь огромное искусственное озеро, созданное новой плотиной, и проследовать гигантским проходом через самую высокую местность на своем пути. Обильные осадки должны были поддерживать уровень воды в приподнятой части канала. После преодоления всех этих огромных трудностей канал открылся в 1914 году, через 401 год после того, как Бальбоа впервые прошел это расстояние по земле. Сегодня около 15 000 кораблей ежегодно проходят маршрут длиной в пятьдесят миль. Помимо того что это одно из величайших технических достижений, этот проект также продемонстрировал, как можно предотвратить сопутствующие заболевания.
Малярия и желтая лихорадка — это лишь две из множества болезней, характерных для тропиков. Как только европейцы направились в южные регионы для торговли и последующей колонизации, начиная с португальцев, исследующих африканское побережье, они столкнулись с рядом смертельных болезней, которым они почти не могли сопротивляться. Малярия, дизентерия и желтая лихорадка были самыми опасными, но было бесчисленное множество других заболеваний, многие из которых распространялись насекомыми, вшами и улитками. На побережье Западной Африки за год могла погибнуть половина вновь прибывших солдат[222], так что эти регионы становились практически закрытыми для неаборигенного населения. Еще хуже было то, что эти болезни вывозились оттуда кораблями. Самой опасной была малярия. На пике распространения малярии в XIX веке более половины населения мира жило в местностях с малярийными комарами, доходивших на севере до Монреаля и Скандинавии. В этих районах около 10 % населения умирали от малярии, но гораздо больше людей были инфицированы и страдали от хронических заболеваний. Так, в то время заболеваемость малярией достигла своего пика, уничтожив от 5 до 10 % населения мира[223]. (Широко распространенное мнение, что комары убили более половины когда-либо живших на Земле людей, ложно. Вероятно, впервые такое сообщение появилось в 2002 году в журнале Nature[224].)
Затем заболеваемость малярией начала постепенно снижаться, параллельно с уничтожением комаров. Строительство Панамского канала было примером того, как можно справляться с этой проблемой. Малярия исчезла из Европы в первой половине XX века благодаря изменениям в землепользовании и сельском хозяйстве, избавлению от любимых комарами болот и улучшениям в строительстве жилья. После Второй мировой войны появился инсектицид ДДТ. Распыление ДДТ на стены внутри домов успешно применялось в Индии, Советском Союзе и других странах. К 1966 году использование ДДТ, надкроватных сеток и ликвидация мест размножения комаров устранили угрозу малярии для более 500 миллионов человек[225],[226]. Ситуация была гораздо сложнее в Африке к югу от Сахары, не в последнюю очередь потому, что комары здесь были распространены гораздо шире, поэтому вероятность укуса зараженного комара у живущих в наиболее проблемных местах Африки была в 200 раз выше, чем у населения азиатских стран[227].
Нашим вторым оружием против малярии были лекарства, убивающие паразита. Лекарства могут не только помочь больному, но и предотвратить его превращение в резервуар болезни для кого-то другого. Одним из эффективных препаратов стал артемизинин, содержащийся в сладкой полыни и используемый китайскими травниками более 2000 лет. Активное химическое вещество было выделено китайскими учеными в 1972 году после того, как лидер вьетнамских коммунистов Хо Ши Мин попросил Китай помочь в борьбе с малярией во время войны во Вьетнаме. Руководитель группы Ту Юю получила первую в Китае Нобелевскую премию по физиологии и медицине за открытие артемизинина. Она также стала первой китаянкой, удостоенной этой награды. Хинин, содержащийся в коре хинного дерева, растущего в диком виде в Андах, используется уже 400 лет. Большую часть хинина давали деревья, выращенные на Яве. Но проблемы с поставками из Восточной Азии во время Первой мировой войны побудили немецких химиков подумать об альтернативе. В 1930-х годах работники IG Farben открыли много многообещающих соединений, особенно хлорохинин. ДДТ и хлорохинин стали основными веществами, рекомендуемыми ВОЗ для уничтожения малярии после Второй мировой войны. К сожалению, у новых штаммов паразита быстро появилась устойчивость к хлорохинину[228]. За ними последовали десятки других противомалярийных препаратов, хотя ни один из них не обеспечивает 100 % защиты по причине часто возникающей резистентности, побочных действий и отсутствия эффективности. Так что лучше всего не допускать укуса зараженного комара.
Описания болезней, очень похожих на малярию, почти так же стары, как письменность. Китайский медицинский канон Нэй Цзин, написанный почти 5000 лет назад, связывает малярийные симптомы с увеличением селезенки. Описание этой болезни можно найти на глиняных табличках из библиотеки ассирийского императора в Ниневии (на территории современного Ирака), а также в индийских ведических текстах (1500–800 гг. до н. э.) и в египетском медицинском папирусе (1550 г. до н. э.)[229]. Инфекция P. falciparum была найдена в египетских мумиях возрастом более 5000 лет[230]. Упоминания малярии можно найти у Гомера, Платона, Чосера и Шекспира.
Болезни, бывшие с нами на протяжении 5000 лет,
