— Думаю, и нарисую сову. — Лицо Роберта просветлело. — Или подарю морскую раковину. — Он бросил взгляд на островок, откуда доносился рев тюленей. — Особенную раковину.
— Можешь поискать в своей коллекции.
Роберт стал торопливо взбираться на песчаную насыпь.
— Пора ужинать. Я уже проголодался, — бросил он, не поворачиваясь к Рею.
Рей последовал за мальчиком. Позднее, спускаясь к ужину, он испытывал радость, что остался здесь. Сидя за столом, он думал только о предстоящей встрече с Кэтти.
Дул холодный, пронизывающий ветер. Рей поднялся к себе, чтобы одеться потеплее. Мурлыча под нос веселую мелодию, он надел куртку поверх темно-зеленого свитера и плотные вельветовые брюки. Скоро он увидится с Кэтти. С Кэтти, которая умоляла его остаться на острове. С той Кэтти, что менялась у него на глазах. Он зашнуровал туристские ботинки, взял фонарь и вышел из гостиницы.
Кэтти тоже надела теплый свитер, напоминавший расцветкой краски осеннего леса. В нем она выглядела необычайно красивой.
— Я готова, — заявила она. — Нам предстоит пройти по тропинкам, где обитают крачки, и убедиться, нет ли там хищных птиц. В полнолуние там обычно ничего не случается.
Луна светила так ярко, что фонари им были не нужны. Темный бархат неба был усеян звездами. Кэтти шла по тропинке сквозь кустарник, листья шелестели на ветру. Вскоре среди ночных звуков послышался писк птенцов крачек — бессознательный крик голода, резкий и повелевающий.
Словно этот крик напомнил ей о чем-то, Кэтти сказала:
— Я рада, что тебе удалось выяснить, что волновало Роберта. Никак не могла понять, пока ты не рассказал, почему он сторонился ребенка. Мне казалось, что он ревнует. — Видимо, темнота придавала ей мужества, и она с волнением в голосе добавила: — Ты всегда был хорошим отцом, Рей.
— Повернись, Кэтти. Я хочу видеть твое лицо. — Когда она выполнила его просьбу, он сказал ей: — Трудно представить себе более нежную и любящую мать, чем ты была Джейку.
Лунный свет отбрасывал тени на лицо Кэтти.
— Недолго нам было суждено оставаться его родителями.
— Да. Но мы отдали ему все, что имели,— любовь, заботу, ласку.
— Ты хочешь сказать, что и в будущем нет никаких гарантий?
— Никаких, — ответил Рей.
По выражению ее лица нельзя было понять, что она чувствует.
— Нам лучше поторопиться, Гюнтер просил дойти до берега, в поисках добычи там частенько появляются чайки.
Рей остался неумолим:
— Ты по-прежнему бежишь от этого, Кэтти. А времени у нас — до пятницы.
— Здесь слишком холодно, чтобы стоять и беседовать,— раздраженно сказала Кэтти и стала пробираться между деревьями.
Рей ускорил шаг. Он уже говорил Кэтти, что попробует жить без детей, и тогда Рей действительно так думал. Но он не святой. Он может не выдержать и затаить обиду на Кэтти, если она не подарит ему маленькое чудо, свершившееся вчера ночью в спальне Салли.
Тропинка вывела их на широкую полянку на берегу океана. Неожиданно от дерева отделилась темная тень и камнем упала на поднимавшуюся в воздух крачку. Предсмертный крик птицы и крик ужаса Кэтти слились в единый звук.
Сова — Рей не сомневался, что это была сова,— скрылась во тьме с добычей. Рей обнял Кэтти, прижимая ее спину к своей груди.
— Его подруга никогда не узнает, что произошло. А их птенец может погибнуть...— отрешенно сказала она.
Внезапно она повернулась к нему и, уткнувшись лицом в грудь, горько зарыдала. Рей был потрясен. Тело Кэтти содрогалось, пальцы впивались ему в спину. Прижавшись щекой к волосам, Рей еще крепче обнял ее и, с трудом сохраняя спокойствие, пытался утешить.
И вдруг ему показалось, что когти совы вонзились не в птицу, а в его тело: сквозь бурные рыдания Кэтти он услышал одно слово, которое она повторяла снова и снова. Имя их сына. Джейка.
Потребовалось преодолеть долгие месяцы одиночества и тысячи миль до этого острова, чтобы Кэтти обратилась к нему за утешением. Печаль и благодарность переполнили Рея. Он стал целовать волосы Кэтти, шепча малозначительные слова утешения, пока постепенно она немного не успокоилась в его объятиях. Рей укрыл ее полами своей куртки и сказал:
— Ты слишком долго держал это в себе, любимая.
Она продолжала всхлипывать. Оставаясь в его объятиях, она достала из кармана носовой платок и вытерла нос И слезы. Затем тихим голосом произнесла:
— Смерть этой птицы... Какой ужасно жестокой может быть жизнь. А если любишь кого-то... где взять силы, чтобы противостоять жестокости? Где укрыться от нее?
Со страстной убежденностью Рей сказал:
— Мы можем только любить, Кэтти... Это все, что в наших силах. Но иногда, и это может коснуться каждого, приходится очень дорого платить — любовь и утраты неразделимы. Никто не защищен от этого, никто не гарантирован от подобного, иначе это просто не жизнь.
— Ты сталкиваешься с этим каждый день в клинике?
— Да. Но когда это касается твоего собственного сына, все остальное меркнет.
Едва заметно Кэтти коснулась губами его щеки и быстро сказала:
— Прости, что я старалась отдалиться от тебя. Однажды увязнув, я делала это по инерции... Я не могла помочь себе самой, уж не говоря о тебе.
— Ни ты, ни я не могли помочь друг другу, Кэтти. Но даже в самые тяжелые минуты ты не переставала любить меня.
— Никогда. — Кэтти смотрела ему в глаза. — Но стоило тебе приблизиться ко мне, меня охватывала паника. Мне казалось, если мы займемся любовью, то я распадусь на тысячи частей и меня уже не собрать.— Она криво усмехнулась. — А потом, когда мы пару раз все же попробовали, ты ведь помнишь, что это был за ужас?
Рей прекрасно помнил это.
— Ты принуждала себя находиться рядом со мной, а я ненавидел это. То, что всегда казалось само собой разумеющимся и естественным, превратилось в обязанность. А это делало меня еще более одиноким.
— Одиночество вдвоем, — вздрогнув, сказала Кэтти.— Когда тело отдалилось от тебя, душа моя иссохла, и присутствие рядом с тобой стало тяготить. Я и вправду считаю, что тебе без меня легче.
Теребя ворот его свитера, она продолжала:
— Знаешь, я всегда гордилась тем, что я единственный член семьи Верт, который умеет скрывать чувства. Но, вернувшись в Сидней, поняла, что все изменилось. Жизнь подвергла меня испытанию, я не справилась с эмоциями. И мне пришлось бежать от них. Остальные члены семьи не понимали меня. Нэнси постоянно бранила за то, что я ушла от тебя, Грейс вообще обращалась со мной, как с умалишенной, а мама... мама не делала секрета из того, что недовольна мной.
Кэтти поглаживала ладонями грудь Рея.
