Это несколько поубавило уверенность Олив:
– Правда... ты так думаешь? Потому что... уж лучше я умру, чем снова пройду через это. – Она крепко зажмурилась, но даже это не остановило ее слезы. – Это было ужасно...
– Я знаю, – ответил я, видя, как Нина садится и заключает Олив в объятья. На самом деле, я, конечно же, не знал этого. У меня не было представления, какой ад им пришлось вынести. – Но сейчас ты защищена. И мы пытаемся понять, сможем ли мы использовать то, что Нина сделала для тебя, чтобы помочь другим.
Нина подняла голову с груди своей сестры:
– Могу я что-то сделать, чтобы помочь тебе сейчас?
– Я думаю, что твое участие закончено, хотя другой пользователь духа не помешает. Когда ты будешь в состоянии понять это снова, – добавил я.
Эти необычные серые глаза встретились с моими:
– Я поняла достаточно, чтобы увидеть, как много силы ты использовал ранее. Я не могу использовать так много.
Я отбросил ее комментарий и проигнорировал любопытный взгляд Розы:
– Неправда. Ее спасение потребовало больше силы.
Дмитрий вернулся через несколько мгновений.
– Медсестра уже в пути. Это займет около часа. – Впервые за наше знакомство, он посмотрел на меня с уважением. – Этого времени достаточно?
– Должно быть, – сказал я, вновь настраиваясь на ауру, излучаемую Олив. Мы потеряли часть ее, но я был уверен, что немного осталось.
Между тем, я должен планировать это заранее. Соня всегда надеялась, что, изучая магию в крови, мы смогли бы повторить это заклинание. Я не знаю, возможно ли это. Глядя на то, как она сияла вокруг Олив, я не мог увидеть ничего определенного, что позволило бы мне бросить это. Может, у меня не хватало навыков. Я подумал, возможно, это также просто, как то, что Нина отдавала силу, возвращая Олив. Если это было решением, то у нас возникало несколько проблем. Одна из них требует, чтобы серебряный кол попал в сердце. Другая – то, что даже сделав это один раз, пользователь духа уничтожал себя. Мы были близки к тому, чтобы наладить массовое производство некой магической вакцины.
Говоря о вакцинах... Я надеялся, что это будет также легко, как я думаю. Можем мы просто ввести кому-то ее кровь? Или в тату? Биология – не моя сильная сторона. Здесь нужен кто-то вроде Сидни.
Мысли о ней заставили меня пожалеть, что ее нет здесь. Я проверил свой телефон и нашел сообщение о поэзии, что заставило меня улыбнуться. Я попытался придумать что-нибудь остроумное, чтобы ответить, и в конце написал голую правду: «Ты мне нужна. Во всех смыслах слова».
Это было правдой. Проблемы, как эти, были ее специализацией, не моей. Я положил телефон обратно в карман и попытался игнорировать острую боль от ее отсутствия. Если бы она была здесь, она бы вошла в дело. Я мог сделать не меньше. «Я верю в тебя».
– Мне нужно серебро, – сказал я, не обращаясь прямо к кому-либо. – Было бы идеально привезти пузырек с кровью, но так как я не угадал ни одну из вас по металлу, я получу, что смогу.
К сожалению, в доме ничего не оказалось. Даже украшений у девушек. Роза приказала одному из стражей, как будто была генералом на поле боя:
– Найди магазин, где продают украшения, – сказал она ему. – Принеси нам серебро.
– Большие мужские кольца, если сможешь найти, – добавил я. – Пять или шесть подойдут для пузырька.
– Лишь один пузырек? – спросила Олив. Прежняя жесткость вернулась. – Ты можешь взять у меня столько, сколько нужно. Я сделаю все, чтобы остановить это.
– Полегче, чемпион, – сказал я ей. – Мы не собираемся тебя истощать, в то время как ты еще буквально не оправилась: твоя жизнь изменилась. К тому же я даже еще не знаю, будет ли твоя кровь удерживать магию, если взять ее. – Увидев пустой взгляд каждого, я решил поделиться с ними моей идеей. – Ее тело наполнено духом. Я не знаю, может это что-то вроде иммунитета, но это лучшее, что у нас есть. Но это быстро уходит, поэтому нам надо торопиться.
Мальчик на побегушках Розы убрался прочь. И мне больше нечего делать, кроме как ждать. Роза прислонилась к Дмитрию и вздохнула. Нейл, к удивлению, начал хвалить Олив за храбрость и решимость. Я был слишком неспокоен, чтобы стоять тут, так что вышел на крыльцо, впервые жалея, что у меня нет сигареты. С одной стороны, это была нервная привычка, с другой – она помогала справиться с духом. Вместо этого я начал ходить взад-вперед, проверяя, нет ли сообщений от Сидни.
– Ожидаешь звонка? – Нина появилась в дверном проеме, снова завернувшись в одеяло.
Я убрал телефон.
– Просто надеюсь, что могу услышать его от кого-то.
– Девушка?
– Друг – девушка, – сказал я самодовольно. – У меня есть несколько таких «друзей».
Она прислонилась к стене, прямо под лампой, освещавшей ее в ночной тьме.
– Ну, я наслышана. Сначала я не имела понятия, кто ты.
– А должна была?
Она пожала плечами:
– Ты и твоя семья довольно известны.
Я не стал расспрашивать у нее подробности. Она могла иметь в виду мою тетю Татьяну, или маму, которая сейчас находилась в тюрьме. Где именно, никто мне не говорил. Когда однажды я попытался навестить ее во сне, она приказала мне убраться подальше с такой яростью, что я ретировался. Не знаю, что ее больше разозлило, то, что я проник в ее сон или то, в каком состоянии ее увидел. Я лелеял надежду, что она окажет мне более теплый прием при личной встрече, но в ближайшее время это казалось маловероятным. Я хранил мысли о ней на задворках своего сознания и довольствовался тем, что писал ей письма, которые, однако, никогда не отсылал. Даже Сидни не знала об этом.
– Что ж, – сказал я, вживаясь в надменную роль, которую от меня ожидали. – Я не удивлен этому. Мой шарм и внешность легендарны... особенно среди женщин.
– Я уверена, – сказала Нина с грустной улыбкой. – Ты оказался совсем не таким, каким я тебя представляла. Спасибо... за то, что помог Олив.
– Благодари себя за это. Я ничего не сделал.
– Ты помогаешь ей преодолеть это психологически. Я имею ввиду, у нас не было возможно поговорить, но я должна сказать. Я знаю её и представляю, как это тяжело для неё.
Я покачал головой:
– Я не знаю ее, даже несмотря на то, что вижу, как это травмировало ее. Да, и я знаю достаточно людей, которые прошли через это.
Нина хранила молчание долгое время.
– Они избавились от этого? – спросила она тихо.
Я подумал о затравленном взгляде, который иногда видел в глазах Дмитрия и Сони.
– Нет. Но они учатся жить дальше. Олив тоже будет.
– Ты знаешь, как это произошло? – Нина обернула вокруг себя одеяло еще сильнее, когда прохладный ветер коснулся ее вьющихся волос. – Она защищала нашего отца. Ты знаешь, он никогда не принимал решения не разрешать нам расти вместе. Он и моя мама развелись, и затем он женился на матери Олив. Она дампир, если честно. Или была. Она исчезла пару лет назад.
