– Ваш отец смелый, – сказал я. Морои обычно скрывали отношения с дампирками.
– Он потрясающий. Но не королевской крови. Когда Олив училась в школе, она выяснила, что никоим образом не может стать его стражем. Они сказали, что она будет там, куда ее направят, когда закончит школу... скорее всего, это будет королевская семья. – Нина усмехнулась воспоминаниям. – Она не смирилась с этим.
Я подумал о лице Олив, которое было решительным даже в ослабленном состоянии:
– Я вижу это.
– Она покинула школу и сама назначила себя стражем отца. Он не был рад тому, что она бросила школу. Но он уважал причину, по которой она это сделала и позволил ей остаться так долго, пока она брала человеческие уроки GED[9]. Все было прекрасно, пока... – она захлебнулась словами.
– Стригой? – догадался я.
– На него напали в командировке. Она бросилась на его пути, так что папа мог уйти. Он ушел. Она – нет. Я думала, она была мертва в течение длительного времени, и когда я узнал, что это не так, я прочитала все, что могла, о Дмитрии Беликове и Соне Карп. У меня есть друг, Джеймс, он помогал мне... и вот мы здесь.
– Это очень смело, – сказал я. Это было невероятно опасно, но кто я такой, чтобы судить ее? Я знаю, что без сомнений сделал бы что-нибудь рискованное, чтобы спасти того, кого люблю. Черт, я возвратил Джилл из мертвых.
Позднее вернулся страж «ищейка-серебра», и почти сразу после него появилась медсестра. Никто из нас не рассказал ей, что случилось, в основном из-за того, что все мы тоже нервничали. Она тревожно оглянулась вокруг, когда вошла в спальню Олив, а потом тихо включилась в работу. Это было слишком просто, чтобы переживать. Меньше, чем за минуту, кровь была добыта, и все стало готово. Девушка закупорила пробирку и неуверенно протянула ее мне. Я забрал у нее пузырек и начал сосредоточенно изучать кровь. Так и есть: дух все еще переливался внутри, но также постепенно и таял.
Я выругался и схватил серебряные кольца. Наш курьер хорошо выполнил задание. Кольца были широкими и достаточно большими, чтобы надеть их вокруг пузырька. Но я никогда не заколдовывал серебро и имел лишь смутное представление об этом, основанное на объяснениях Лиссы. Почувствовав взгляд каждого на мне, все стало только хуже. Металл был прохладным, в отличие от моей кожи, и прилив духа наполнил меня, когда я попытался направить его в кольцо. Мой план состоял в том, чтобы принудить дух остаться в крови. Это потребовало бы два вида магии, но я даже не был уверен, что это возможно. Я взглянул на медсестру.
– Вы пользователь земли, да?
– Нет, – сказала она. – Воздуха.
В значительной степени это не совсем то, что мне было нужно. Пользователи духа преуспели в принуждении больше, чем другие морои, но пользователи земли ближе к металлам и другим вещам, которые находят в земле. Серебро было готово принять магию, но я бы не возражал, если бы это сделал пользователь земли. Теперь слишком поздно.
– Держи, – Нина подошла ко мне и положила руку на кольцо в моей ладони. Я почувствовал, как ее магия возрастает, лишь ручеек по сравнению с моей, и она помогла направить заклинание в кольцо. Моя хватка дрогнула, когда я посмотрел на нее удивленно.
– Ты накладывала чары раньше.
– Немного.
Однажды я видел, как она делает это. Я был в состоянии заключить дух в серебро. Я сделал это еще четыре раза с остальными кольцами, и продолжал повторять про себя, как Сидни верит в меня, также у меня было краткое воспоминание о беспокойстве в ее глазах, ее предупреждение о том, что пользование духом навредит моей голове. И я не использовал дух сегодня. Я тонул в нем. Между использованием его, чтобы «уравнять» его в крови Олив и наложением заклинания, я чувствовал, как будто состою из духа. Это подавляло меня, но что я мог сделать? Каждый рассчитывал на меня, и к тому времени, как я закончил, то едва мог встать. Я положил руку на спинку стула, чтобы не упасть, и вручил кольца Дмитрию.
– Надень их на пузырек.
Кольца оказались немного больше вокруг, и он установил пузырек в маленькой коробке, наполненной ватой так, чтобы кольца не соскользнули. Ощутимая тишина заполнила комнату, и он возвратил коробку мне. Я использовал свои последние силы, чтобы изучить дух в крови. Магия все еще присутствовала там, и я был почти уверен, что она не просачивалась. Я посмотрел на Нину для подтверждения, но она покачала головой:
– Я не могу видеть того, что видишь ты.
– Безупречно. – Я вернул коробку Дмитрию. – Как можно скорее доставь это обратно Соне во Двор. Сейчас она единственная, кто может разобраться с этим. Думаю, я укрепил магию, но не уверен, надолго ли.
Пока другие в спешке разрабатывали план поездки, я почувствовал, как все словно закружилось вокруг. Мне нужно было во что бы то ни стало убраться оттуда, не показать слабость перед людьми, возлагающими на меня столько надежд. Я решил найти поддержку у того, кто меньше всего осуждал меня, и коснулся руки Нины:
– Мы можем поговорить наедине о... мм, о духе?
– Конечно.
Она сказала Олив несколько успокаивающих слов и затем оставила Нейла составить компанию девушке. Нина вышла из комнаты со мной и посмотрела в упор:
– О чем ты хотел поговорить?
– Ни о чем, – процедил я сквозь зубы. – Просто мне нужно, чтобы ты нашла место, где я смогу прилечь, потому что будь я проклят, если упаду в обморок перед Розой и Беликовым.
Ее глаза расширились, но она не стала тратить время и отвела меня в свою комнату. При других обстоятельствах, я бы мог сказать ей, что не могу занять ее кровать. Но истощение забраковало рыцарство. Я рухнул на узкую кровать, и впервые в моей жизни у меня не было проблем со сном.
Я проснулся от льющегося в окно солнечного света. Сев в вертикальное положение, я оглянулся в неуверенности, где нахожусь. Затем вспомнил все. Немного моих сил вернулось, но я до сих пор чувствовал усталость. Рядом сидела Роза с женщиной, на шее которой были укусы. Она была «готова» для кормильца.
– Завтрак, – сказала Роза.
Я не стал растрачиваться на любезности и погрузил клыки в шею женщины. Меня поразило, с какой поспешностью я это проделал. Недавно я так насытился кровью Дороти, что пил ее теперь чуть ли не на бегу, как будто это был стакан молока. Сейчас же, слабый и истощенный, я в полной мере осознал, как сильно мой организм нуждался в крови других. Это было так же необходимо для мороев, как воздух и вода, и по мере того, как жадно я пил, я с уверенностью мог сказать, что еще никогда не доводилось мне пробовать что-либо слаще.
Когда я закончил, кормилица блаженно расслабилась на стуле, погружаясь в мир эндорфинов.
