толпу. - Чудо оно и есть чудо. Не даром же корова в Пасху Блаженных отелилась, ведь три - святое число, а блаженные - святые люди.
- Корова не в тот самый день отелилась, а накануне вечером, - поправила женщина.
- Да всё равно, - отмахнулся муж.
Пасха Блаженных являлась народным праздником, весьма почитаемым, но не связанным со скотиной, поэтому Влад посчитал привязку к этому дню надуманной и остался равнодушен к замечанию о чуде:
- А если бы корова отелилась в другой день, - с усмешкой спросил он, - сколько, по-вашему, было бы телят?
- Столько же, - ответил хозяин коровы и продолжал. - Ты прав, государь. То, что корова отелилась перед Пасхой Блаженных, это не причина для появления тройни, но это примета. А вот примета указывает на причину.
- И в чём же причина? - снова усмехнулся Влад.
- Вот в этом человеке, - начал объяснять крестьянин и ткнул пальцем в сторону священника.
- Нет, государь, - сказал молодой церковнослужитель, - причина не во мне, а в Господней благодати.
- Я сегодня не настроен разгадывать загадки, - недовольно произнёс князь, который понимал всё меньше в этих объяснениях.
- Тут всё очень просто, государь, - успокоил его крестьянин, - Дело в том, что моя корова прошлым летом повадилась ходить пастись на наше деревенское кладбище. Там и вправду трава высокая, сочная...
- ...но только это оскорбление для могил, - перебил священник, - поэтому всякий раз, когда я видел, что корова пришла, я гнал её. Если рядом оказывалась хворостина, то я хватал хворостину, а если рядом ничего не оказывалось, то я лупил эту скотину рукой.
- Правой рукой, - добавил крестьянин.
- Да, правой, - кивнул церковнослужитель и подошёл к корове, чтобы показать, как всё происходило.
Скотина, уже привыкшая бояться бурой рясы, ломанулась было в сторону, но хозяин ухватил животное за рога.
- Я налагал руку вот здесь... - священник размахнулся. Могло показаться, что он хочет ударить корову сбоку по животу, но в самый последний момент ладонь остановилась, так ни к чему и не притронувшись.
- А однажды, отче, ты взял ту штуку, которой отгоняют мух от Святых Даров, - напомнил хозяин коровы.
- Да, у меня в руках была рипида, - кивнул священник, - и я в гневе махал рипидой на корову. А эта скотина решила, что я явился отгонять мошек. Тогда я стукнул её рипидой по спине, чтоб сделалось понятно, кто тут незваный гость!
- Вот после этого корова понесла тройню, а по весне, перед Пасхой Блаженных, отелилась, - подытожил крестьянин.
- Да, - сказал молодой церковнослужитель, скромно опустив глаза. - Получилось, что я, сам того не желая, призвал на некрещёную животину благодать Божью. И эта благодать передалась посредством наложения руки, а также посредством рипиды... Рипида это просто опахало, которое не освящено - так я думал раньше. А теперь я думаю, что если рипида касалась Святых Даров, а затем касалась коровьей шкуры, то благодать могла передаться.
- Без благодати тут не обошлось - это точно, - сказал крестьянин, который прямо-таки сиял от счастья. - Все приметы сходятся: и телёнка три, и отелилась вечером на Пасху Блаженных. Так что я тебя, отче, должен отблагодарить. Один из трёх телят причитается тебе.
- Во-первых, не мне, а церкви, - священник, только что стоявший, скромно потупив взор, теперь начал недовольно коситься. - А во-вторых, почему только один телёнок?
Крестьянин тоже переменился в лице. Теперь он смотрел так, как смотрят сторожевые псы, почуявшие, что сейчас в охраняемом хозяйстве может произойти большая убыль:
- Если вычесть из трёх два, то получается один! - сказал хозяин коровы.
- Опять ты со своими подсчётами! - воскликнул священник.
- Двойня у коровы - не редкость, - напомнил крестьянин, - У нас в деревне коровы телятся двойнями раз в несколько лет, и ты, отче, это знаешь. Двойня - не чудо. А ты превратил двойню в тройню. Значит, одного телёнка тебе хватит!
- А тебе для церкви жалко? - спросил священник.
Крестьянин оглянулся на князя:
- Государь, рассуди нас! Сколько телят нужно отдать? Одного или двух?
- А почему я должен судить? - спросил Влад. - Разве я соглашался на это? Ты ведь сам сказал, что привёл корову показать мне просто так.
- Государь, окажи милость! - стал просить священник. - Мы ведь уже рассказали тебе дело. Тебе осталось только принять решение.
- Ах, вот оно что! - воскликнул Влад. - Значит, вы привели сюда корову в расчёте на то, что меня одолеет любопытство, и я начну вас расспрашивать. А если я начал расспрашивать, то взялся судить? Так? Вот хитрецы! Нет, я вас судить не буду.
Этот ответ не расстроил просителей. Они смотрели не огорчённо, а выжидающе, что показалось правителю странным, и тут он заметил, что рядом с коровой кого-то не хватает. Вот хозяин коровы, вот священник, вот телята так же толкутся возле вымени...
- Государь! - раздался женский голос откуда-то слева и снизу. - Я предстала перед тобой и прошу, чтобы ты рассудил моего мужа и этого попа. Кто из них прав? - произнося это, крестьянка с красноватым обветренным лицом поклонилась и легонько дотронулась рукой до княжеского стремени.
Влад еле сдержался, чтобы не шарахнуться от просительницы, как шарахается пойманный зверь. "Пронырливая баба! Чтоб её..., - подумал Влад. - Да как же она сумела? Вот так и сумела, пока ты смотрел вдаль, на представление, которое разыгрывали возле коровы". Государь смотрел на представление и не заметил, как женщина подобралась совсем близко, а люди из охраны не остановили. Может, тоже не заметили, увлечённые рассказом о чудесах, а может, посчитали, что простая крестьянка не несёт в себе никакой опасности.
"Это лишний раз доказывает, что за женщинами нужен глаз да глаз!" - подумал правитель, сильно досадуя, однако эта досада совсем не отражалась в поведении княжеского дракона. Тварь сидела возле крестьянки, глядя на неё с явным уважением, и приветливо помахивала хвостом.
"Если тварь отражает мои тайные мысли... выходит, на самом деле я не раздосадован, а доволен? - спросил себя Влад, но тут же возмутился. - Неужели я должен судить о себе по поведению чешуйчатой шавки!? Нет, дракон врёт! Я вовсе не доволен!"
Не желая признавать, что
