тишине и покое. Мне нужно было набраться сил перед предстоящей свадьбой.
Глава 40
Сняла решительно пиджак наброшенный,
Казаться гордою хватило сил.
Ему сказала я – всего хорошего,
А он прощения не попросил.
Ромашки сорваны, завяли лютики,
Вода холодная в реке рябит.
Зачем вы, девочки, красивых любите,
Одни страдания от той любви.
«Ромашки спрятались, поникли лютики»
До конца дня я словно отшельница сидела у себя в комнате. Ела там же. И не горела желанием кого-нибудь видеть, даже любимых родителей. Мне вполне хватало себя самой. И своих мыслей. Не знаю, чего было больше: раздражения из-за бабушкиной привязки или желания прибить Дариуса. Наверное, и того и другого в равной степени.
Вечером в моей спальне предсказуемо появилась мама. Она уселась на кровать рядом со мной, ласково взъерошила мне волосы и сообщила:
– Лилия просила передать, что самолично удавит сыночка, если он тебя обидит.
– Ей так понравилось при императорском дворе? – кисло уточнила я.
– Прекрати язвить, – улыбнулась мама. – Тебе не идет. Пойми, милая, тем, кто родился демонами, не остается ничего другого, как приспосабливаться к местным правилам. А они бывают жестокими. Чувствовать себя изгоем не любит никто. На твоего жениха из-за этого постоянно давят родители. Не удивлюсь, если и сестры периодически бестактно ему напоминают, из-за кого они засиделись в девках. И это все совсем не улучшает его характер.
– Угу, – проворчала я. – Несчастный Дариус. Теперь мне осталось только его пожалеть. И простить ему все грехи. Сразу. Скопом. Включая будущие.
– Алина, – покачала головой мама, – не нужно быть такой язвой. Ты же всегда была отзывчивой и доброй девочкой.
– Была, – покорно согласилась я. – И отзывчивой, и доброй была. Пока на работу не вышла. И тогда у меня сразу же куда-то испарились и отзывчивость, и доброта. На солнце, видать, растаяли. Мам, а почему они изгои? Что он такого умудрился сделать, из-за чего с ним никто не хочет иметь дело?
– Он излишне активен в постели, доченька. Активней многих других инкубов, даже в своем роду. Твоему отцу надоело выслушивать постоянные жалобы от обманутых мужей, отцов, братьев и так далее. В какой-то момент его терпение лопнуло. И он решил, что раз уж Дариус не может пропустить ни одной юбки, то пусть находит себе жертв как можно дальше от дворца. Желательно среди дам полусвета, которым настолько хочется выбиться в приличное общество, что они готовы лечь с любым аристократом. А так как Дариус слишком рано получил от отца свой титул императора инкубов, и его сестер не успели выдать замуж до произнесенного наказания, то и пострадала вместе с ним вся родня. Таковы местные правила. Увы.
Я только хмыкнула.
– Представляю, как «обрадовался» папа, когда узнал про бабушку и ее слова.
Мама вздохнула.
– Дворец он разносить не стал, но бушевал долго, – сообщила она. – Но сдается мне, все это – хитрый план моей родни, чтобы с помощью твоего брака примирить все стороны. Ну и постараться забыть о вражде между демонами и богами.
Отличный план, что тут скажешь. Еще б моим желанием кто-нибудь поинтересовался. Так, ради разнообразия.
Мы с мамой проговорили недолго. И совсем скоро она ушла. А я стала готовиться ко мну. Ведь завтра нужно было рано вставать.
Спала я, как ни странно, крепко и спокойно. Не нервничала, не металась во сне по лабиринтам, не тонула в болотах, не срывалась с высоты в бушующий океан, как часто бывает в кошмарах.
То ли божественные родственники на этот раз постарались и обезопасили меня от ужастиков, то ли мой несчастный организм решил, что спокойно переживет эту ночь. Но проснулась я выспавшаяся и бодрая.
За окном показались первые лучи солнца. Совсем скоро уже рассветет. А значит, пора было вызывать служанок и готовиться к свадебной церемонии, будь она неладна.
Прибежавшие девушки в форме императорского рода быстро вымыли меня, одели и накрасили. Плюс завили волосы. И к приходу родителей из зеркала на меня смотрела миленькая веселая дурочка, которую сегодня должны были отдать в другой род. Навсегда, да.
– Прекрасно выглядишь, родная, – нежно обняла меня мама, ласково чмокнула в щечку и улыбнулась. – Готова? Пора идти в дом твоего мужа, к его алтарю.
О, кстати об алтаре. Надо кое-что выяснить, пока не поздно. А то вдруг моя безалаберность потом мне аукнется. Как там домовой говорил?
– Пап, а правда, что после свадьбы в доме Дариуса я перестану подчиняться вашей с мамой воле и стану делать все, как прикажут муж и новая родня? – повернулась я к отцу.
Родители переглянулись. В глазах играли смешинки.
– Хочешь сказать, ты сейчас подчиняешься? – насмешливо уточнил отец. – Нет. Чушь все это. Для неграмотных крестьян. Волевая жена на все приказы наплюет. А рохлей любой командовать сможет. Детка, пора. Нас уже заждались.
Я только вздохнула. Парадно одетые родители так и торопились поскорей сбыть с рук «залежалый товар» – собственную дочь.
– Милая, – мама словно мысли мои прочитала, погладила меня по щеке, – прекращай себя накручивать. Замужем не так уж и страшно.
– Это не о «страшно», а о свободе воли, которой вы меня лишили, – пробурчала я, но в портал, открытый отцом, все же шагнула.
А то кто их всех знает. Может, насильно втащат и на руках пронесут до алтаря. Вот стыд-то будет.
Мы очутились на широкой открытой площадке перед домом Дариуса. Высокий седой дворецкий мгновенно открыл дверь и встретил нас низкими поклонами.
Внутри, в украшенном холле, нас ждали родители Дариуса, как и мои, одетые в парадные наряды. Им, похоже, тоже не терпелось поскорей женить своего ненаглядного сыночка.
Формальные фразы приветствия, и вот уже мы впятером идем в алтарный зал, туда, где нас уже ждут сам Дариус и его сестры.
Глава 41
Выйду на улицу, солнца нема,
Девки молодые свели меня с ума.
Выйду на улицу, гляну на село,
Девки гуляют, и мне весело.
Выйду на улицу, гляну на село,
Девки гуляют, и мне весело.
Матушка родная, дай воды холодной,
Сердце моё так и кидает в жар.
Раньше гулял я в зелёном саду,
Думал, на улицу век не пойду.
Раньше гулял я в зелёном саду,
Думал, на улицу век не пойду.
«Выйду на улицу». Русская народная песня
Алтарь был сделан из серого шершавого камня, который, по семейным преданиям, предки Дариуса самостоятельно нашли в самой глубокой расщелине Бездны. Считалось, что в ней, Бездне, которая служила
