и мистер Махловиц опять приклеил к губам широкую улыбку. Одновременно он положил руку на плечо Фостера и сильно сжал его. Я поняла, что это было очень сильно, по тому, как вздрогнул Фостер.
– Не волнуйся, – мягко сказал мистер Маховлиц вслух.
– Что-что? – переспросила Берта, входя в прихожую вместе с Хармони.
– Я просто говорю Фостеру, что ему нет причин волноваться. Я уверен, что Хармони всё поймёт правильно.
– Поймёт что? – опять не поняла Берта.
Мистер Маховлиц снова подтолкнул Фостера.
– Эээ… – промямлит тот, – Хармони…
– Да?
– Я насчёт того толчка бедром…
– Это не был толчок бедром, – качнула головой Хармони. – Это был бросок на бортик.
– Как скажешь. Я хочу сказать, что этого больше не повторится.
– Громче, – сказал мистер Маховлиц.
Фостер повторил, на сей раз – погромче.
– Забыто, – ответила Хармони. – Мы квиты.
– Вот реакция, достойная настоящего спортсмена! – восхитился мистер Маховлиц. – Или правильно говорить «спортсменши»? – Он пришёл в восторг от собственной шутки и рассмеялся. А отсмеявшись, продолжил: – На этой высокой ноте я ухожу. А Фостер хотел бы остаться и немного потолковать с Бро.
– Они уже вернулись? – спросила Берта.
– Нет, всё ещё у адвоката, – отрицательно покачала головой Хармони.
– У адвоката? – удивился мистер Маховлиц. – Надеюсь, всё хорошо?
– Разумеется, нет, – поджала губы Берта. – Этот кретин, ваш шериф, ушёл, и…
– Эгей, – мистер Маховлиц предупреждающе поднял руку. – Полегче, мисс Берта. С чего вы взяли, что мистер Ханцингер – мой шериф? Он наш общий шериф, легитимно избранный гражданами нашей области.
– Кто б сомневался, – буркнула Берта.
– Но давайте не будем спорить о политике. Может, лучше расскажете мне, что случилось?
– Это ещё с какой стати? – Берта поджала губы.
– Умеете держать рот на замке, да? Это заслуживает восхищения. Если вам когда-нибудь понадобится работа – обратитесь ко мне. Ну, раз вы не намерены распускать язык, давайте я сам догадаюсь: этот визит к адвокату связан с собачьим укусом.
Берта, почти не разжимая губы, резко фыркнула – отличный трюк: у людей при этом получается такой странный, но очень приятный звук.
– Укусом? Да это и царапиной-то трудно назвать!
– Вы думаете, шериф среагировал слишком сильно?
– Это ещё мягко сказано. Да он труслив, как кошка, вот что я вам скажу!
О боже. Иногда люди говорят такие глупости! «Труслив, как кошка» – из этой серии, не уверена, что могу припомнить что-то более бессмысленное. Услышать такое от Берты, которая почти член семьи? Я шокирована.
– Полагаю, вы преувеличиваете, – ответил мистер Маховлиц. – Но я подумаю, что можно сделать. Может, мне удастся чуть смягчить ситуацию.
– В каком смысле? – уточнила Берта.
Мистер Маховлиц начал объяснять, но я не вслушивалась. Некоторые человеческие разговоры совершенно бесконечны, плюс эта «трусливая кошка» опять испортила мне настроение. На застеклённом балконе второго этажа есть специальный столб для царапанья, на котором я порой вымещаю своё дурное настроение, но сейчас зима, а значит, дверь на балкон закрыта. Так что я пошла другим путём: вниз, в котельную. Поищу-ка мышей. Пожалуй, мне и одной вполне хватит.
В старой части подвала было темно и тихо, и я слилась с этими темнотой и тишиной так, как люди вряд ли когда-нибудь смогут. Я обошла старую печь и поднялась по угольному жёлобу, где мы давеча играли в догонялки с той жирной мышкой. Никаких следов моей старой подружки. Я подошла к подоконнику и через разбитое стекло выглянула наружу. Последний раз, когда я делала это, я увидела, как по поляне к дому идут Хармони и Бро в сопровождении известного персонажа. Как смешно он вихлялся! Сейчас никого не было видно: небо было чистым, а поляна – белым-бела.
Артур. Какая от него вообще польза? И где он теперь? Мне это было не вполне ясно. Что случается с такими, как он, если они попадают в щекотливую ситуацию? Я не имею в виду, что кто-то его правда щекочет: это он любит, переворачивается на спину и елозит по полу так, что даже смотреть противно. Где бы он ни был сейчас – сомневаюсь, что его щекочут или радуются его выходкам, каждая из которых глупее предыдущей. Тут я поймала себя на том, что протискиваюсь сквозь разбитое оконное стекло. Осколки вонзались в мех на моей спине, как острый гребень. Зачем я это делаю? Ради Артура? До чего странная идея! Но другого объяснения мне не найти.
Готово! Я на улице. И мне сразу стало понятно: прошло слишком много времени. Я понюхала воздух, полный прекрасных уличных запахов, но ни один из них не был связан с Артуром. По-прежнему ли он у этого ужасного человека, мистера Иммлера? Я осознала, что для того, чтобы найти Артура, мне придётся покинуть нашу территорию. Ну что ж – я согласна. Вообще-то я с самого лета не была на улице. Какое насыщенное вышло времечко! Жаль, короткое. Я помню, как ехала с мамой на её машине, и то, как она обернулась ко мне (в машине мне нравится лежать сзади у стекла) и сказала: «Принцесса, я понимаю, что ты всего лишь подчиняешься своему инстинкту, но я бы хотела, чтобы больше ты так не поступала». И я поняла, что мама по-прежнему меня любит – может, даже сильнее, чем прежде. Но на улице я с тех пор не бывала.
Ах, свобода! Моё плохое настроение стало понемножку улучшаться, и я колебалась недолго. Я решила посетить магазин Уилларда: отчасти потому что знаю дорогу к нему,
