но очень скоро поняла, что без поддержки СССР решить ее невозможно. Это обстоятельство и заинтересованность части финансово-промышленных кругов Японии в экономическом сотрудничестве с Советским Союзом послужили одной из причин восстановления дипломатических отношений между СССР и Японией в 1956 г. В принципе обе стороны согласились на формулу К. Аденауэра — «восстановление дипломатических отношений без подписания мирного договора». Совместная Декларация СССР и Японии 1956 г. представляла собой компромиссный документ. Для Японии она открывала путь в ООН и обеспечивала восстановление японо-советских дипломатических отношений в полном объеме. В то время возвращение страны в мировое сообщество было для нее важнее территориального спора с СССР, и она подписала Декларацию без конкретного упоминания о том, что последующие переговоры о мирном договоре будут включать какие-либо территориальные вопросы, кроме островов Хабомаи и Шикотан. Одновременно министры иностранных дел обеих стран обменялись письмами, в которых было зафиксировано японское требование — при заключении мирного договора вернуться к территориальной проблеме. Считая Декларацию и эти письма единым документом, японская сторона по-своему начала интерпретировать проблему территориального размежевания между двумя странами. Советская же сторона, напротив, считала, что Декларация решила все проблемы и по содержанию равноценна международному договору.
Практически одновременно с подписанием Декларации 1956 г. Япония была принята в ООН, а в 1957 г. в первый раз стала непостоянным членом ее Совета Безопасности. В это же время были продекларированы три принципа внешней политики страны: приверженность Уставу ООН, сотрудничество со странами «свободного мира» и укрепление позиций Японии как азиатской страны. Основой ее внешнеполитической деятельности становится так называемая экономическая дипломатия, т. е. обеспечение условий для проникновения в мировое экономическое пространство. Внешняя политика Японии, несмотря на некоторую эволюцию, была неизменна и предсказуема на протяжении всей второй половины XX в. Она основывалась на стратегической ориентации на США и общегосударственной задаче обеспечения рынков для успешно развивающейся экономики. С конца 1950-х годов Япония также неизменно придерживалась трех неядерных принципов: не производить, не хранить, не ввозить ядерного оружия.
По мере наращивания экономического потенциала и вхождения страны в международную политику рамки японо-американского договора безопасности, имевшего в принципе неравноправный характер, становились тесными для Японии. В результате тяжелых и затяжных переговоров в январе 1960 г. был подписан новый договор о взаимном сотрудничестве и безопасности (сроком на десять лет), в котором обе стороны становились фактически равноправными партнерами. В соответствии с ним Япония по-прежнему предоставляла США базы на своей территории и активно включалась в американскую глобальную стратегию. США брали на себя обязательства по обороне страны, и в механизм двусторонних отношений вмонтировались «предварительные консультации», что давало Японии право быть в курсе действий США на их базах на территории своей страны. Однако за всю историю существования этого договора не было ни одного случая подобных консультаций, что расценивается японской стороной как наличие полного согласия между союзниками.
Отношение к пересмотру, подписанию и ратификации договора безопасности служило водоразделом для политических сил и базой для невиданного в истории страны сплочения народных масс. Против него были все оппозиционные партии, профсоюзы, студенческие организации. На протяжении месяцев борьба шла по нарастающей. Волны протеста вовлекали в свою орбиту миллионы людей, происходили постоянные столкновения демонстрантов с полицией. Несмотря на это, договор был ратифицирован 20 мая 1960 г. практически насильно, только депутатами от ЛДП (при том что 30 либерал-демократов тоже не голосовали). Противодействие было столь велико, что был отменен государственный визит президента США Д. Эйзенхауэра в Японию, что является беспрецедентным в практике международных отношений.
Переговоры Японии о восстановлении дипломатических отношений с Республикой Корея были более длительными, чем с Советским Союзом. При этом Япония пошла на серьезные уступки. Прежде всего, она согласилась на форму договора, а не совместной декларации, хотя предварительно не были решены все спорные вопросы, в частности территориальные. Но и Южная Корея пошла навстречу — главным образом в области рыболовства. Ввиду сокращения экономической помощи США в начале 1960-х годов Сеул искал новые финансовые источники. Основной договор был подписан в 1965 г., и Япония признала право Южной Кореи выступать от имени всего корейского народа, т. е. ее правительство считалось единственным законным. Но главные уступки были сделаны Японией в сфере экономики. Она шла на них ради проникновения в экономику Южной Кореи. Вклад Японии — основа южнокорейского «экономического чуда». Но и Япония приобрела здесь надежный рынок сбыта для своих товаров и дешевую рабочую силу для филиалов своих компаний. США, со своей стороны, приветствовали заключение этого договора, ибо были заинтересованы в развитии Республики Корея в экономическом, политическом и военном отношениях.
Неучастие КНР в Сан-Францисской мирной конференции на 20 лет отодвинуло восстановление дипломатических отношений между Японией и Китаем, хотя между ними и налаживалось экономическое, культурное и другое сотрудничество на неправительственном уровне при содействии частных фирм. Подписываемые в то время торговые соглашения предусматривали проведение ярмарок, учреждение торговых представительств и предоставление дипломатических привилегий их сотрудникам. Но в конце 1950-х годов этот процесс был прерван проведением проамериканской и протайваньской политики правительством Н. Киси. Однако в целом японо-китайские отношения были примером прагматизма на международной арене, когда внешнеэкономические интересы берут верх над политическими и идеологическими соображениями. Уже в первой половине 1960-х годов шаг за шагом начинают развиваться двусторонние торговые отношения на основе «дружественных» фирм.
Нормализация дипломатических отношений между Японией и Китаем была зафиксирована в межправительственном совместном коммюнике, подписанном в сентябре 1972 г. во время визита японского премьера Танака Какуэй в Пекин. На этот шаг Японию подвигнул визит Р. Никсона в том же году в Китай, когда были установлены американо-китайские межгосударственные отношения. Переговоры проходили достаточно сложно, ибо они затрагивали такие спорные вопросы, как признание КНР единственным законным представителем Китая, а Тайваня неотъемлемой частью ее территории, а также нелегитимности японо-тайваньского договора 1952 г. По первому вопросу договоренность была достигнута достаточно быстро. По двум другим шли ожесточенные дискуссии. В коммюнике было записано, что правительство Китая признает Тайвань неотъемлемой частью своей территории, а правительство Японии с полным пониманием и уважением относится к этой его позиции, что идет в русле Потсдамской декларации (где условием капитуляции Японии признано требование Каирской декларации 1943 г. о возвращении Китаю всех захваченных Японией территорий). Двадцатилетнее существование японо-тайваньского договора было оценено в коммюнике как «ненормальное состояние» отношений, которое прекращается с момента подписания данного коммюнике. Вследствие этого японская сторона заявила, что японо-тайваньский договор утратил силу, и с этого времени отношения Японии с Тайванем осуществлялись на неправительственной основе. В коммюнике Япония выразила раскаяние за деяния прошлого, которое стало своего рода шаблоном для покаяния перед другими странами, а КНР «в интересах дружбы» отказалась от репараций.
В целом
