И если в теплое, и сытное летнее время встреча в лесу с хищником ничем не угрожала человеку, зимой все обстояло иначе. И летом существовала вероятность подвергнуться нападению, но то была угроза иного рода. Хищник мог напасть только в том случае, если человек слишком близко подходил к логову зверя, когда там находились детеныши. Зверь не мог отступить, не подвергнув потомство опасности со стороны двуногого, рыщущего по лесу в поисках добычи. В остальных случаях, лесной зверь летом стремился встреч с человеком избежать.
Летом лес полон добычи более легкой, нежели двуногое существо, с виду такое жалкое и несуразное, на деле жестокий и опасный противник, вооруженный оружием, убивающим на расстоянии. Редкому зверю, попавшему на глаза двуногому, удавалось унести свою шкуру не подпорченной пулями.
Изредка случалось обратное, и победу праздновал зверь. Такое хоть и редко, но случалось, но только не благодатным летом, а стылой зимой. Когда голод доводил зверя до исступления, напрочь убивая страх, и в нем жило одно желание убивать, чтобы выжить. Только став от голода злее и отчаяннее, лесной зверь мог совладать с извечным врагом двуногим, если удавалось застигнуть того врасплох.
При мысли о хищниках Лешего передернуло. Он огляделся и прислушался. Вокруг было тихо и по-зимнему безлюдно. Ни один звук не нарушал тишину уснувшего до весны леса. Не слышно было ничьих крадущихся шагов, никто еще не успел проявить к его персоне нездорового интереса. Оказаться зимой в лесу далеко от человеческого жилья было плохо, а без оружия, и вовсе скверно.
Леший вновь пошарил в снегу в радиусе нескольких метров от места появления в реальном мире, но любимого карабина, не обнаружил. Скорее всего, оружие осталось там, в аномалии, подарком призрачному миру.
Не желая так просто сдаваться, Леший расширил круг поисков, в глубине души надеясь на благоприятный исход. Если аномалия отпустила человека, зачем ей какая-то железка? Наверняка оружие где-то здесь, вот только выбросило его в стороне. Но все его потуги оказались тщетны. Не желая смириться с поражением, он продолжал отчаянно лопатить снег, не обращая внимания на издевательский смех призраков, становящийся все громче и язвительнее.
Очередная волна безумия готовилась обрушиться на него, с ее пришествием призраки готовились к новой попытке завладеть рассудком. И с каждым пропаханным в снегу на четвереньках метром, заточенные в мозгу призраки, начинали вести себя все наглее и агрессивнее, готовясь начать штурм. Леший понимал, еще одной отчаянной схватки с призраками, он может не вынести. И тогда, кто-нибудь из них возьмет верх над его рассудком, погрузив человека в пучину безумия, из которой не будет возврата.
Как бы не было велико желание отыскать утерянный карабин, Леший вынужден был отказаться от поисков, спасая рассудок и жизнь. Если карабин остался в аномалии, он никогда его больше не увидит, даже если перелопатит весь снег по периметру зловещей аномалии. Если карабин в реальном мире, но только в стороне, шансов отыскать его в укрывшем землю снежном покрове, ничтожно мало. Аномалия по протяженности не один десяток километров. Если обойти ее по периметру летом, на это уйдет много времени. Обойти ее зимой на четвереньках, шаря руками в снегу, физически невозможно. И даже если он, с упорством безумца будет стоять на своем, и малую толику периметра аномалии, ему не удастся пройти.
И дело не в призраках, оккупировавших задворки подсознания, теней умерших людей, его предыдущих жизненных воплощений. Даже если призраки будут вести себя пристойно, не пытаясь мешать, найдутся более реальные персонажи, для которых ползущий по снегу человек, не останется просто картинкой. Голодный лесной зверь с урчащим, подведенным от голода животом, не упустит возможности напасть. И человек ничего не сможет противопоставить хищнику. Исход схватки заранее предрешен и он не в пользу человека, слабого и беззащитного без изрыгающего смерть оружия.
Поднявшись с колен, он с удовлетворением отметил, как взвыли разочарованно притаившиеся в мозгу призраки, не дождавшиеся шанса подчинить своему влиянию человеческий разум. Больше он не даст им и тени надежды, пусть они поймут это раз и навсегда. А если начнут слишком докучать, он найдет способ избавиться от них навсегда. Если призраки по прихоти аномалии поселились в его голове, пусть ведут себя скромнее, привыкают к сосуществованию. И тогда он потеснится, ведь, судя по воспоминаниям, призраки не были чужими, когда-то они прожили его жизнь. Воспоминания о жизнях минувших, были надежно спрятаны и запечатаны печатью забвения на вечные времена, но аномалия, явления чуждого, ирреального мира, сорвало пломбы и печати, выпустив их на волю. Он научится жить с этими воспоминаниями, почерпнув из них нечто, что поможет жить в мире реальном, куда он вернулся после многомесячного отсутствия.
И хотя для него время, проведенное в аномалии, исчислялось всего несколькими часами, жизнь в реальном мире шла вперед семимильными шагами. Страшно было подумать, сколько бы времени кануло в лету, сколько лет и веков осталось бы позади, заплутай он в аномалии, проведи там гораздо больше времени.
Но черт с ней, с аномалией, и ее секретами. К ним он может вернуться позже, когда разберется с реальными делами, если возникнет такое желание, в чем он, по крайней мере, сейчас, сильно сомневался.
Нужно поскорее возвращаться в деревню, пока его возня, не привлекла внимания существ мира реального, которые в злобе своей и лютости, быстро превратят человека в начисто обглоданный скелет. Который будет валяться не погребенным, под открытым небом, пока его случайно не найдет кто-нибудь из охотников, изредка перебирающихся через болото. Обнаружит и закопает здесь же, без лишней возни и хлопот.
Вряд ли человек, обнаруживший начисто обглоданный зверями труп, станет об этом трубить на всю округу. Поставить в известность о находке участкового и сельские власти, значит нажить себе массу проблем, отвечать на вопросы, на которые трудно найти ответ.
Что он там делал в неурочное время, для чего шастал по лесу с оружием? И только попробуй, затяни волынку про сбор грибов и ягод, только еще больше загонишь себя в угол. Даже ребенку ясно, ни один нормальный человек не рискнет пересекать гнилое болото в поисках грибов и ягод. Которых полным-полно и вдали от гиблого места, что ежедневно доказывали ребята и бабы, возвращаясь из леса с полными корзинами грибов, с ведрами ягод, собранных едва ли не за околицей Шишигино.
А если за ягодами и грибами нет надобности, углубляться так далеко в лес, что там делал человек? Не бродил ли с ружьем на плечах, по своей, браконьерской надобности. Не покушался ли на живое имущество очередного заповедника, охота в котором разрешена лишь избранным, к числу которых мужики из Шишигино не принадлежали. А если даже и не охотился, а просто, из любви к природе бродил по лесу с ружьем, нужно посмотреть, имеется ли на оружие разрешение. Или можно навешать на его владельца еще одно дело, уголовно-наказуемое, - за незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия, за что светит вполне конкретный срок.
