Все страдания, присущие человечеству, казалось, обрушились на него, и он лежал, мучительно думая, пока у него не заболела голова, и так и не сумел придумать план действий, который помешал бы дяде осуществить своё решение. Дэн следил за метавшейся над ними бабочкой. Нос его подёргивался от заинтересованности и желания поиграть, а зрячий глаз не отрывался от бабочки. Колли чувствовал себя в безопасности, потому что рядом был Люк.
Приподнявшись, Люк посмотрел сначала сквозь траву на угол дома, потом повернулся и обратил свой взгляд в другую сторону, на широкое голубое озеро. На горизонте пятнышком показался зерновоз, за ним тянулась еле видная струйка дыма. Голубизна озера, судно на горизонте и струйка дыма только усилили его уныние. Глубоко вздохнув, он снова лёг, и несколько часов они пролежали так, пока вдруг на лесопильне не стало тихо и не послышались голоса рабочих, расходящихся по домам. По тропинке прошли двое из них, потом третий и, наконец, неторопливым тяжёлым шагом, словно ничего не произошло, сам Сэм Картер. Солнце клонилось к западу.
— Больше мы здесь оставаться не можем, Дэн, — устало сказал Люк. — Надо нам уйти, как можно дальше. Пойдём, но только не поднимайся.
И он с трудом пополз по траве в противоположную от дома сторону. Когда дом уже скрылся из виду, он поднялся во весь рост и через поле пошёл к дороге, ведущей в город.
На дороге колли то и дело с тревогой оборачивался, недоумевая, почему Люк бредёт, еле волоча ноги.
— Ты, наверно, не можешь понять, что меня гложет, да, Дэн? Я не знаю, что делать, вот и всё, — объяснил Люк. — Не могу придумать, куда бы тебя спрятать.
Они очутились как раз возле усадьбы мистера Кемпа, у ворот, куда так часто сворачивали вместе, чтобы поиграть с коровами. На веранде в качалке с трубкой в зубах сидел старый мистер Кемп, наслаждаясь прохладным вечерним ветерком, что дул с озера. И вдруг Люк остановился. Сначала ему пришло в голову лишь то, что они с Дэном, по-видимому, нравились мистеру Кемпу, потому что тот с удовольствием следил за их играми. Мистер Кемп понимает, какую радость способна доставить мальчику собака. Он знает цену тем понятиям, которые не имеют никакой цены для дяди Генри, и умеет оградить их от чужих людей. Но самое главное, мистер Кемп был добрым и благожелательным. Только с ним Люк мог поделиться своими секретами, и именно по этой причине так хотелось помогать ему по вечерам загонять коров.
Не сводя глаз с сидящего на веранде старика, Люк сказал Дэну:
— Если бы я только был в нём уверен, Дэн. Мы ему нравимся, не сомневаюсь, но он человек разумный и знает, что ты принадлежишь дяде Генри и, значит, дядя Генри имеет право избавиться от тебя, когда ему заблагорассудится. По такому поводу он не станет ссориться с дядей Генри. Я знаю, что они очень уважают друг друга, хотя не понимаю, за что. Наверное, потому, что оба очень умные. Если бы мистер Кемп был глупым человеком и не соображал, что ты собой представляешь… Пойдём, — и он решительно открыл калитку, хотя испытывал смущение и боязнь.
— Здравствуй, сынок. О чём это ты задумался? — с веранды окликнул его мистер Кемп.
На нём была рыжевато-коричневая рубашка, а его седые усы топорщились в стороны, словно вид изнывающего от нерешительности мальчика с собакой вызвал у него улыбку, от которой на его загорелом лице появилось больше, чем всегда, складок и морщин.
— Мне хотелось бы поговорить с вами, мистер Кемп, — с серьёзным видом сказал Люк, приблизившись к веранде.
— Пожалуйста, Люк, — ответил мистер Кемп. Глаза его смотрели ласково и приветливо.
— О Дэне, мистер Кемп.
— О Дэне? — переспросил мистер Кемп и пощёлкал пальцами, отчего Дэн вскочил на веранду и подошёл к нему.
— Дэн — необыкновенная собака, мистер Кемп, и мне кажется, вы тоже так считаете. Поэтому я подумал, что, может, вы согласитесь подержать его здесь для меня?
— А почему Дэна нужно держать здесь?
— Видите ли, — начал Люк, с трудом подыскивая нужные слова, — дядя не разрешает мне больше держать его… Говорит, что он слишком старый. — Губы его задрожали, и он всхлипнул: — Его хотели утопить, мистер Кемп.
— Вот как? Кто? Когда?
— Сегодня. Этот страшный Сэм Картер, который работает у моего дяди. Конечно, он только выполнял то, что ему велел дядя.
— А как получилось, что его не утопили?
— Я спрятался там и всё видел.
— Ну и…
— Как только Сэм Картер ушёл, я прыгнул в воду.
— Ну и ну! Собственно, другого я от тебя и не ожидал, Люк. А тебя никто не видел?
— Нет.
— Понятно. Понятно, — тихо повторял мистер Кемп, глядя на Люка с улыбкой, полной нежности и сочувствия. — Подумать только! Значит, твой дядя Генри считает, что собаки уже нет на свете, а?
— Наверное, мистер Кемп.
— Ну и ну! — высказался мистер Кемп вроде про себя, а потом замолчал и смотрел не на Люка или собаку, а на разлитый над озером розовый свет уходящего солнца, которое своими последними лучами касалось той сероватой линии, где небо соприкасалось с землей. Люк ждал, почти теряя надежду, ибо мистер Кемп в эту минуту, казалось, был не способен на какое-либо решительное действие, которое могло бы произвести впечатление на дядю Генри.
— Послушай, сынок, — вдруг сказал мистер Кемп, — тебе бы хотелось, чтобы собака жила здесь, да?
— Да, мистер Кемп, — ухватился за его предложение Люк.
— Но в этом есть одна сложность, Люк. Если собака останется здесь, даже если я предложу твоему дяде взять у него собаку, её дом будет здесь и это будет моя собака.
— Что ж, даже при этом условии…
— Я буду её ежедневно кормить. А у собаки хозяин тот, кто её кормит, понятно, Люк?
— Но Дэн будет жив, мистер Кемп.
Тогда мистер Кемп встал, подошёл к ступенькам, где стоял Люк, сел и погладил колли по голове.
— Дэн, конечно, старая собака, сынок, а человеку рано или поздно суждено расстаться со старой собакой. Твой дядя это понимает, и может, Дэн действительно больше не заслуживает того, чтобы его держать в доме.
— Но он ест немного, мистер Кемп, — возразил Люк. — Всего раз в день.
— Мне бы не хотелось, Люк, чтобы ты считал своего дядю жестоким или бесчувственным, — сказал мистер Кемп. — Поверь мне, сынок, твой дядя — хороший человек, — продолжал он, и на хмуром лице мальчика снова появилось выражение отчаяния. — Быть может, чуть-чуть чересчур деловой и прямолинейный. Быть может, так пристально смотрит вперёд, что не видит того, что происходит справа или слева. А может, ему просто некогда уделить внимание тем ценностям, что существуют и дороже которых для старика вроде меня или мальчика вроде тебя нет ничего на свете. Дело, однако, в том, что, по мнению твоего дяди, собака не стоит того, чтобы её содержать.
