рядом.
Антонина Геннадьевна молча разлила по чашкам крепко заваренный ароматный чай. Села напротив детективов и только тогда спросила:
– Вы ведь из-за Андрюши пришли?
– Совершенно верно.
– И наверное, удивляетесь, чего я не в чёрном?
– Нет, мы ничего такого…
– Да ладно. Меня вон и родственники осуждают, не говоря уже о свекрови. – Мотовилова ненадолго замолчала, а потом продолжила: – Но, по мне, может, оно так и лучше.
– Что лучше? – спросила Мирослава.
– Что Андрюши больше нет, – она тяжело вздохнула.
– Вы с мужем плохо жили?
– Мы должны были в прошлом месяце развестись. Но он уговорил меня простить его. Даже не столько он, сколько Верочка, дочка наша. В ней-то Андрюша души не чаял. Да и она к нему неплохо относилась. Только меня жалела. Дитя ещё, а понимала, что я из-за её отца плачу.
– Он бил вас? – спросила Мирослава.
– Нет, этого не было. Руки Андрей на меня никогда не поднимал.
– Пил?
– Как все, в основном в компании и по праздникам.
– Тогда что же?
– Гулял он постоянно! – Голос женщины сорвался на крик, но она тут же сбавила тон: – Вот вы слышали о мартовском коте?
– Ну…
– Так вот Андрей был котом, у которого март длился все двенадцать месяцев. – Антонина Геннадьевна прижала к лицу фартук и тихо всхлипнула.
– Простите…
– Вас мне прощать не за что, – ответила женщина. – Я как узнала, что супостаты с Андреем сделали, так в ступор впала.
– Сумку вам к порогу подкинули?
– Да. Я собиралась в магазин за хлебом, за молоком. Открыла дверь, а она лежит прямо у порога. Я сначала не сообразила, думала, мать моя приходила, а я крепко спала и не слышала, как она стучала. Я сумку-то открыла, там мешок.
– Герметически упакованный?
– Нет, какой там! Наспех завязанный. Я, дура, развязала его, смотрю, мясо, ну, точно, думаю, мать приходила. И только потом сообразила, что мясо-то странное какое-то. Пошивыряла его и увидела голову Андрея. Тут я и заорала! Потом бросилась в квартиру, и ну меня рвать! Хорошо, что Верочка в эту ночь у знакомых осталась ночевать. У их дочки был день рождения. Девочки заигрались. Лида, мать девочки, звонит и говорит: «Тоня, можно Верочка у нас ночевать останется?» Я и согласилась. Вот! Бог миловал, – Антонина Геннадьевна истово перекрестилась.
– А кто вызвал полицию?
– Так сама я и вызвала.
– А соседи что, не слышали вашего крика?
– Дуся с Манюней гуляли, остальные на работе были. Под нами старуха живёт глухая, студент и две пары молодые с детьми. Дуся домой прибежала, когда увидела, что к нашему подъезду полицейская машина подъехала. Она от меня ни на шаг не отходила. Я у неё теперь вечная должница. Если бы не она, не выдержала бы я всего того, что в тот день произошло.
– Вам из родных позвать было некого?
– Маму пугать я не хотела, а остальные! – женщина махнула рукой, а потом добавила каким-то странным голосом: – Вот свекрови-то я сразу позвонила.
– И её сердце это выдержало? – спросила Мирослава.
– Моя свекровь здорова, как лошадь. И всегда Андрея покрывала. А когда я ей жаловалась, она мне только советовала терпеть. А у меня уже сил никаких не было! – Антонина Геннадьевна рванула себя за халат на груди.
– Но всё-таки вы его простили.
– Простила, – вздохнула женщина, – он ведь прямо в зале суда встал передо мной на колени, просил простить его ради дочери. И жизнью своей клялся, что больше никогда и ни за что ни на кого не поглядит, кроме меня.
Антонина Геннадьевна вытерла лицо фартуком и проговорила бесцветным голосом:
– Вот, видно, Андрей и проклял свою жизнь. Бог-то не Микитка, он всё видит.
– И вам его нисколько не жаль? – вырвалось у Мориса.
– Ну почему же не жаль, – равнодушно проговорила женщина, – жаль, конечно, всё-таки божья тварь.
Детективы расслышали только последнее слово и невольно поёжились.
А Антонина Геннадьевна добавила:
– Вот если бы они не убили Андрея, а только кастрировали его, я была бы им по гроб жизни благодарна.
– Извините, Антонина Геннадьевна, вы не знаете, не было ли у вашего мужа постоянной пассии?
– Кого у него не было?
– Постоянной любовницы.
– Ах это, – отмахнулась она. – Нет, конечно, я же вам говорила, что Андрей был кобелём. Какая же у него могла быть постоянная любовница?!
Морис хотел напомнить вдове, что она упоминала мартовского кота, а не кобеля, но вовремя прикусил язык.
– Я понимаю, что вам тяжело… – заговорила Мирослава.
– Да чего же теперь, – прервала её Мотовилова, – спрашивайте о том, что вам нужно.
– Ваш муж имел отношения с женщинами лёгкого поведения?
– Скажете тоже, – усмехнулась Антонина Геннадьевна, – на них же деньги надо, а у Андрея вошь в кармане, да блоха на аркане.
– Но он же работал.
– Работал на заводе. Да только зарабатывал гроши. Слыхали небось, что трудами праведными не наживёшь палаты каменные.
– Может быть, он находил женщин на рабочем месте?
– Навряд ли, – усомнилась вдова, – там у них в цехе одни мужики.
– Или его знакомили друзья?
– Друзей-то у Андрея как раз и не было.
– Коллеги по работе…
– Да какие там коллеги, отработают смену и бегом по домам.
– Где же он, по-вашему, находил своих многочисленных женщин?
– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками женщина и добавила: – Я бы уж, скорее, поверила, что их ему свекровь находила.
Детективы удивлённо уставились на неё.
– Да-да, а чего вы удивляетесь, – сказала Мотовилова. – Спутался же он с Люськой Ганиной, что живёт как раз под свекровью.
– Как вы узнали об этом?
– Как, как, – передразнила Антонина Геннадьевна, – как в анекдоте! Люськин муж раньше срока из командировки вернулся. Приехал ночным поездом. Звонить не стал. Хотел сделать жене сюрприз. И сделал. Разделся, тихонечко пробрался в спальню к кровати, хотел лечь рядом с Люськой. Глядь! А место-то уже занято! Он свет включил. Люську из постели вытащил за волосы и как есть, голышом, на лестничную площадку вытолкал. Она стала вопить, в дверь бить кулаками, потом пяткой. Всех соседей перебудила! Внук Ивана Порфировича её заснял, так как она была, и фото в интернет выложил.
– А что стало с Андреем?
– Ничего особенного, – пожала плечами вдова. – Люськин муж превратил его в боксёрскую грушу и так отметелил, что, когда приехала полиция и взломала дверь, Андрей был без сознания. Его увезла «Скорая», и он в больнице месяц провалялся.
– Потом подал в суд на мужа любовницы?
– Ну что вы! Кому позориться лишний раз охота? Никуда Андрей не подавал.
– Неужели тот случай не отнял у него желания ходить по женщинам?
– Как видите, – печально
