кухни.
Кухня была небольшая и захламлённая. В помещении стоял неприятный запах из смеси немытого тела, гари, лука и спиртного.
На табуретке возле стола, заставленного грязной посудой и пустыми бутылками, сидела женщина лет сорока пяти с отёкшим лицом, в засаленном халате неопределённого цвета. Спутанные волосы падали ей на лоб и закрывали глаза. Она откидывала их назад дрожащей рукой, но они снова опускались на прежнее место.
– Принесли? – спросила их женщина.
– Что? – удивились детективы.
– Выпить чего-нибудь.
– Нет, мы не знали.
– Плохо, – сказала женщина и только после этого додумалась спросить: – А вы, вообще, кто?
– Частные детективы.
– Фью! – присвистнула она. – Только вас мне и не хватало.
– Если ответите на наши вопросы, то получите бутылку водки.
– Врёшь! – сказала женщина.
Морис бросил на Мирославу укоризненный взгляд.
– Я говорю правду, – меж тем сказала Волгина.
– Тогда, – решила хозяйка квартиры, – пусть он сбегает, – она кивнула на Мориса, – а ты останешься тут. Как увижу перед собой бутылку, так и начну говорить.
– Иди, – сказала Мирослава.
Морис нерешительно переступил с ноги на ногу и всё-таки пошёл.
Вернулся он довольно быстро.
Пока он отсутствовал, женщины сидели молча и просто разглядывали друг друга.
«Надо же так опуститься», – думала с грустью Мирослава.
«Сытая ухоженная девка», – думала в свою очередь Иноземцева.
Увидев вернувшегося Мориса, Нина Петровна хрипло засмеялась:
– Да ты никак сапоги-скороходы надевал. Давай сюда бутылку!
Морис посмотрел на Мирославу. И та сказала:
– Сначала, Нина Петровна, вы ответите на наши вопросы, потом получите водку.
– Ладно, валяйте, – согласилась Иноземцева.
– Где и когда вы познакомились с Усольцевым?
– С Артамошкой мы познакомились три года назад на юбилее Варьки Кремцовой. Он был тогда её любовником. А я его у неё отбила, – гордо заявила женщина.
– И он все эти три года посещал вас в отсутствие мужа?
– Ну не в его же присутствии, – засмеялась женщина и добавила: – Один раз только и заявился ко мне при муже, да и то не по своей волеи, вишь, что вышло?! Бросил меня Нестор! Поганец! – Иноземцева уронила голову на стол и зарыдала пьяными слезами.
– Так вы сами виноваты, – тихо сказал Морис.
– И в чём же это я, по-твоему, виновата? – сразу встрепенулась Нина Петровна.
– Он имел в виду, что вы изменяли мужу.
– Изменяли мужу, – передразнила женщина. – А ты, что же, думаешь, – обратилась она к Мирославе, – Нестор мне, что ли, не изменял?
– Этого я не знаю.
– Не знает она! А ты знаешь, кто у меня муж? – спросила Иноземцева так, словно муж у неё был по крайней мере премьер-министром.
– Насколько мне известно, – спокойно ответила Мирослава, – ваш муж работает дальнобойщиком.
– Вот то-то и оно, что дальнобойщиком! – воскликнула женщина. – Он и дома-то почти не бывает. И ты думаешь, что на рейсе у него баб нет?
– Этого никому не дано знать.
– Как это никому?! Всем известно, что там они шлюх подбирают вдоль дороги да и милуются с ними. А как надоест, эту ссадят и другую возьмут.
– Может быть, ваш муж и не изменял вам, – сказала Мирослава.
– Нет таких мужиков, чтобы своим бабам не изменяли, – авторитетно заявила Нина Петровна и так стукнула кулаком по столу, что вся посуда на нём заходила ходуном. – Ты думаешь, что он тебе не изменяет, – женщина кивнула на Мориса, – да такой жеребец необъезженный в любом стойле с распростёртыми объятиями будет принят!
Морис закашлялся от возмущения. А Мирослава весело рассмеялась.
– Значит, не веришь мне, – устало проговорила Иноземцева.
– Верю не верю, это не важно, – сказала Мирослава и спросила в свою очередь: – А у Усольцева, кроме вас, были другие женщины?
– Были, конечно, – не моргнув глазом, ответила женщина, – мой Артамоша был знатный кобель.
Мирослава заметила, что Морис с трудом удерживается, чтобы опрометью не выскочить из этой затхлой кухни. Ей и самой здесь жутко не нравилось, но работа есть работа.
– А где Усольцев мог знакомиться с женщинами?
– Да везде, – беззлобно отозвалась Нина Петровна, – хоть в кафе, хоть в автобусе, хоть на пляже.
– Он что, был таким неотразимым?
– Мужик как мужик, – пожала плечами Иноземцева и добавила: – Только инициативный. Понимаете, он был весь как живчик.
– А в интернете он мог знакомиться с женщинами?
– В каком интернете? – вытаращила на неё глаза Иноземцева.
– В обычном. Компьютер у него был?
– На фиг он ему сдался? – рассмеялась Нина Петровна. – Он к этой ерунде и близко не подходил.
– А о своей жене он вам что-нибудь рассказывал?
– Нет, – покачала головой Иноземцева, – говорил только, что она у него клуша.
– У него были дети?
– Двое.
– Нина Петровна, а вы не знаете, почему преступники подкинули труп Усольцева вам, а не его законной жене?
– Да откуда же мне знать! Видно, эти гады решили не только Артамошку погубить, но и мне всю жизнь под откос пустить.
– Вы никого не подозреваете?
– Недругов и завистников у меня много, – скорбным голосом призналась Иноземцева, – но так, чтобы на куски живого человека изрубить… то нету.
– Когда его рубили, он уже был мёртвым.
– И всё равно не знаю. Это же каким надо быть извращенцем! – воскликнула Иноземцева.
– Согласна с вами, – сказала Мирослава и обратилась к Морису: – Отдай женщине бутылку.
Нина Петровна рассыпалась в благодарностях. Но детективы, не слушая её, поспешили поскорее покинуть квартиру.
– Санэпидеминспекции на неё нет, – сердито выдохнул Морис, когда они оказались на улице.
– Странно, почему соседи на неё не пожалуются, – согласилась Мирослава, – эдак она полчища тараканов развести может.
– И разведёт! – гневно подхватил Морис. – Помяните моё слово!
– Помяну, – грустно улыбнулась Мирослава, – только детективное агентство не может ещё и этим заниматься, – она кивнула назад, на оставшийся за их спиной подъезд.
– Домой поедем? – спросил Морис.
– Нет, нужно ещё навестить официальную жену Усольцева. Я хочу получить ответ на вопрос, почему куски тела мужа подкинули не ей, а любовнице.
– А вы не догадываетесь почему? – спросил Морис.
– У меня есть предположение, – уклонилась от ответа Мирослава, – но я хочу знать точно.
Усольцева Валентина Семёновна, официальная жена убитого Артамона Кирилловича, жила недалеко от трамвайного кольца и в двух остановках от любимого Мирославой Загородного парка.
Местожительство, надо признать, не самое лучшее. А если сказать честно, то настоящий ужас. По обе стороны шоссе находились две огромные ямы, и в них, начиная с самого верха и спускаясь вниз, располагались построенные ещё в 30–40-х годах частные дома, а точнее – хибары.
Их обещала снести и расселить живущих там людей ещё в 80-х годах советская власть. Но у неё до расселения бедолаг руки не дошли. А о нынешней власти и говорить не приходится. Всё решает капитализм.
