class="p1">– По порядку так по порядку, – не стал спорить Никитин. – Поступило сообщение, что к дверям Иноземцевых Нины Петровны и Нестора Яковлевича была подкинута неизвестным сумка. Хозяин квартиры занёс её в квартиру и вскрыл. Там оказался труп неизвестного мужчины.
– Неизвестным он был только для Нестора Яковлевича? – уточнила Мирослава.
– Так точно! – отчеканил лейтенант и тут же смутился под укоризненным взглядом детектива. – Извините. Хозяин квартиры действительно никогда ранее не видел разрубленного мужчину. Как позднее выяснилось, им оказался некий Усольцев.
– Никто не видел, как сумку положили к двери?
– Увы. Вероятно, это произошло рано утром.
– Но там же домофон.
– Кого он остановит? – спросил Станислав. – Стоит сказать заветные слова, и всё! Дело в шляпе.
– Типа, сим-сим, откройся…
– Типа, это почта.
– Согласна. Иноземцев вызвал полицию?
– Да, сразу и полицию, и «Скорую». Хотя она явно не требовалась потерпевшему. Полиция сразу не стала травмировать женщину и показала ей фотографию Усольцева позднее. И Нина Петровна сразу же опознала его!
– Интересно…
– Очень! – усмехнулся Никитин. – Она не знала его имени и фамилии, зато заявила, что не раз видела его, входящим в квартиру её соседки Лилии Константиновны Черешковой.
– То есть преступники перепутали адресата зловещей посылки?
– По словам Иноземцевой, выходило именно так, – подтвердил Никитин. – Полиция, естественно, нагрянула к Лилии Константиновне. А та ни сном ни духом. Пришлось устроить дамам очную ставку. И тут неожиданно для следователя и оперативников они вцепились друг другу в волосы, стали шипеть, царапаться, кусаться, как взбесившиеся кошки. Их еле разняли. При этом пострадали три сотрудника полиции.
– Сильно пострадали? – с сочувствием спросила Мирослава.
Лейтенант кивнул:
– Одному злыдня Иноземцева выдрала большой клок волос, другого укусила до крови. А уже исцарапала третьего Лилия Константиновна Черешкова. После этого Иноземцевой предъявили обвинение в нападении на сотрудников полиции. От дальнейших разговоров она отказалась, только оплевала всех, как верблюд, напоследок.
– А что Черешкова?
– Ей не стали предъявлять обвинения, так как царапины незначительные. И она не отказалась от разговора. Лилия Константиновна клялась, что убьёт свою соседку.
– За что?
– За клевету. Дело, видите ли, в том, что Черешкова собралась замуж, они уже подали заявление в загс со своим женихом. А жених у неё жутко ревнивый. Так вот, муж Иноземцевой разозлился не меньше жены, его оскорбило, к тому же до глубины души, что его жену задержали. Находясь в таком приподнятом состоянии, он встретил жениха Черешковой и выложил ему, что его невеста… В общем, дальше неприличное слово, – покраснел лейтенант. – И посоветовал Руслану Рамилевичу Гайнулину идти и спилить рога. Зря он это сделал, – Никитин покачал головой, – потому что рога, в смысле шишки, сразу же выросли у него. К счастью, баба Паша, услышав шум драки, посмотрела в глазок и сразу вызвала полицию.
– Они ещё не успели поубивать друг друга?
– Нет. Но досталось обоим. Окровавленных драчунов отвезли в участок, оказали первую помощь. И дали им обоим по пятнадцать суток за хулиганство. Тем временем та же баба Паша подтвердила безукоризненное поведение Лилии Черешковой, рассказала, как сильно она любит своего Руслана и что пара мечтает иметь много детей.
– А что сказала баба Паша об Иноземцевой?
– Ничего хорошего она о ней не сказала.
– И всё-таки.
– Оказалось, что Нестор Яковлевич работает дальнобойщиком, его частенько не бывает дома. А жена, как выразилась баба Паша, собирает в его отсутствие шалман.
– И Артамон Кириллович Усольцев на этом шалмане тоже присутствовал?
– Не только. Он посещал её и тогда, когда Нина Петровна пребывала в одиночестве.
– Утешал, значит, соломенную вдову.
– Получается, что так, – согласился Никитин и добавил: – Больше мне рассказать вам нечего.
– Спасибо и на этом. А вы не знаете, сейчас Иноземцев дома или в рейсе?
– Чего не знаю, того не знаю. Зато известно, что с женой он больше не живёт.
– Куда же он съехал?
– Перебрался к родителям и подал на развод.
– А как дела у Лилии и Руслана?
– Вроде бы у них недавно была свадьба, и они отбыли в свадебное путешествие.
– Это хорошо.
– Да, мне даже жаль, что Руслану ни за что ни про что припаяли пятнадцать суток.
– Ну он же помял Иноземцева.
– Так он защищал честь своей девушки.
– Закон этого не учёл.
– Не учёл, – кивнул с сожалением Никитин.
– Слава, у меня к вам ещё одна просьба.
– Какая? – насторожился лейтенант.
– Черкните мне адрес вдовы Усольцева.
– Я не имею…
– Не в службу, а в дружбу, – перебила его Мирослава.
– Хорошо, – решился он, – но писать я вам не буду. Запоминайте, – и он назвал адрес.
– Спасибо!
Мирослава поманила официанта, Никитин полез за кошельком. Но Волгина жестом остановила его и произнесла укоризненно:
– Мы же договорились, что сегодня угощаю я!
– Ну хорошо, – согласился он и тут же добавил: – Но в следующий раз плачу я.
Мирослава улыбнулась и не стала говорить ему, что никакого следующего раза не будет.
Во всяком случае, расстались они довольные друг другом.
Выйдя из кафе, Никитин помахал Мирославе на прощанье рукой и, не оглядываясь, зашагал в сторону своего участка.
– Интересно, он пришёл пешком? – спросил Морис, когда Мирослава уселась рядом с ним.
– Скорее всего. – Она открыла сумку и вытащила оттуда упакованный кусок пирога с вишней. – Это тебе, – сказала она.
– Премного благодарен, – улыбнулся он, – но как же я буду его есть? Я перепачкаю руки.
– Есть два варианта. Съешь сейчас и вытрешь руки влажной салфеткой. Или оставишь его до дома. Он сладкий, и ничего ему не будет.
– Конечно, соблазн велик, – продолжал улыбаться он, – но лучше я его всё-таки съем дома.
– Ага, – решила она его постращать, – домой к нам может нагрянуть голодный Шура! И останутся от твоего пирога рожки да ножки.
– Разве у пирогов бывают рожки и ножки? – засмеялся Миндаугас.
– Это я выразилась фигурально.
– А я думаю, что если Шура нагрянет, то мы поделим этот кусочек по-братски, ему половина и мне половина.
– Ну смотри, – вздохнула Мирослава, – я тебя предупредила.
– Предупреждён – значит, вооружён, – поднял он, ухмыляясь, сжатый кулак.
– Дуй теперь к девятиэтажке, – улыбнулась Мирослава, – навестим любовницу Артамона Кирилловича Усольцева, – и добавила: – Хотя из достоверных источников известно, что дама она агрессивная.
– Так, может, не стоит рисковать?
– Стоит или нет, мы узнаем только тогда, когда рискнём.
Хриплый голос по домофону не спросил, кто именно пришёл, просто сказал:
– Заходите.
Дверь подъезда начала открываться.
Отыскав нужную квартиру, детективы не обнаружили на ней звонка, поэтому просто постучали.
– Заходите, открыто, – донеслось до них.
Мирослава толкнула дверь, Морис последовал за ней. Они оказались в тёмном коридоре. Свет виднелся впереди, и они пошли на него. Это был дверной проём
