внимательным взглядом. — Я всей душой! Вы вроде бы незлые…
— Душой, значит… — вздохнул я, поймав в голубых глазенках неумело скрываемую хитринку. — Но мне вот крайне интересно, мистер мой Мушерал, откуда у тебя такой интересный словарный запас, м-м-м? Ты точно в лесу жил?
— Точно, — подтвердила эта мелкая, но слишком уж разумная нечисть. И неохотно добавила: — Но папа не всегда.
Вот оно что…
— Но когда он пришел в лес, то встретил там маму, и у них получились сперва мои сестры, две, а потом я, и мне папа очень радовался. Однажды сказал, как же повезло ему со мной и как отлично, что теперь есть с кем поговорить. Он меня учил всякому…
Мы с Хелли переглянулись.
— И очень не любил магов, да? — мягко спросил я.
— Ну да. Но вы, я же вижу, другие. — Рысенок демонстративно зевнул (насколько помню, это знак доверия), лег и свернулся клубком. — А можно мне поспать?
Огромный, невероятный словарный запас для примерно полугодовалого котенка, пусть и разумного. Внушенная отцом ненависть к магам. Совершенно иное отношение этого отца к остальным котятам… от обычной рыси, иначе радовался бы в первую очередь своей самке. То есть ни самка, ни сестренки нашего подопечного говорить не умели…
— Мушерал, погоди-ка, — попросил я, поглаживая рысенка между ушами. — Ты знаешь, кто он был, твой папа?
— Ком-бе-нет… — по слогам сообщил звереныш, снова зевая, теперь непроизвольно. Слаб еще все-таки… — Ком-бе… Не помню слово. Но какое-то похожее.
— Маги его обидели, да?
— Угум-р-р… Папа говорил, что хуже магов нечисти нет…
— Рекомбинированная нечисть, — почти одними губами сказал я Хелли, продолжая почесывать мягкую шерстку. — Сбежал из лаборатории…
— Отец его? — так же шепотом спросила она, и я кивнул.
М-да, не было же у меня иных печалей…
Моя новая печаль, спрятав нос между лапами, уже сладко спала.
На моем прикроватном коврике, зачарованном от промокания. Точнее, на моей подушке, а та — на паре моих простыней, а вот они — уже на коврике.
Я смотрел, как Хелли укутывает сына рекомбинированной рыси двумя моими пледами, как складывает собственное одеяло (как по мне, слишком тонкое, но предлагать ей свое вряд ли имеет смысл), и думал, думал, думал…
Да, выход только один. Осталось донести это до Хелли. Но до чего же жаль, что после ее согласия мы больше не будем бегать к зверенышу, возвращаться обратно, договариваться о следующем визите… А она согласится, если начать разговор с умом и не с просьбы нарушить тайну.
Впрочем, возникшей прошлым вечером «дружбы» это уже не изменит, а к тому же Хелли будет часто заходить ко мне в гости — проведать котика.
О да! Отличная мысль.
— Ты же понимаешь, что он не может жить в таких условиях вечно? — аккуратно начал я, когда мы брели по мокрой дорожке прочь от ивы.
— Конечно, — со вздохом откликнулась моя девочка. — Ума не приложу, как быть… Я бы отвезла его тетке своей, она женщина… незлая! — Сказав последнее слово, Хелли хмыкнула. — Но ведь и там его придется прятать. Да и не уверена я, что согласятся взять… Все равно ж нечисть…
— Я мог бы взять его, — сказал я нейтральным тоном.
— Куда? — удивилась Хелли. — А… в свое… поместье?
— Зачем же так далеко. Просто к себе. В мои комнаты в общежитие.
Она даже остановилась. Подняла голову, шагнула ко мне ближе, и я в очередной раз умилился тому, что она такая маленькая… такая нежная… беззащитная…
Вдруг захотелось забрать ее тоже. К себе в комнаты. Укутать там в кучу одеял, налить горячего чаю — ведь замерзла опять, в этой своей тоненькой кожаной куртке…
Осознав столь странное желание — согреть, а не соблазнить! — я едва рот не раскрыл и, кажется, заморгал. Но Хелли не заметила.
— Как к себе?! — с волнением спросила она. — Тарис! Как?! Разве это можно? А вдруг кто-то увидит! Да мы даже незаметно пронести его не сможем, ты что! Только вот через окно… Как думаешь, он сможет залезть сам? Ну не сейчас, а когда выздоровеет совсем? Тарис? Ты чего молчишь? А… ты пошутил, да?
Я опомнился и замотал головой.
— Вовсе не пошутил, Хелли. Но ты права: незаметно не получится, а вопрос надо решать сейчас. Холодает с каждым днем. Конечно, у меня есть еще пледы, но это не выход.
— Я понимаю, — сказала она с отчаянием.
— Но я могу взять этого рысенка себе официально.
— Как это?! — ахнула она. — А я? Я тоже могу?!
И аж засветилась лицом.
— Ты вряд ли, — разочаровал я малышку. — Первый курс… Я же почти выпускник, а кроме того имею некоторые привилегии. Мне разрешат, уверен. Но придется обратиться к декану и уломать коменданта. Не проблема, но прямо сегодня забрать рысенка не получится. Оформление документов…
— Но ведь Шерик — нечисть! — перебила она.
— Давай-ка ты не будешь считать наших преподавателей монстрами, — мягко указал я. — А то как твой Шерик — «мерзкие магишки», да? В нашей академии на руководящие должности берут исключительно адекватных магов. Способных отличить разумного котенка от злобной твари из предгорий.
— Но ведь Шерик из Шаударского леса…
— Это совсем не повод убивать его или сдавать его в королевские лаборатории для опытов, не волнуйся. И надо еще выяснить, откуда сбежал его отец. Очень важная информация, Хелли! От профессиональных исследователей и генетиков, работающих официально, не бегут, поверь мне. Но, к сожалению, есть и другие.
— Ты… уверен, Тарис? Что не случится ничего дурного? — как-то очень жестко спросила Хелли, мгновенно превратившись из опечаленной замерзшей малышки во взрослую женщину, готовую драться за того, кто находится под
