— Гарри, ты все не так понял. Это, — она замялась, — простенькое заклинание…
— И как оно называется?
— Ты только не делай поспешных выводов, — попросила она. – Оно называется Заклинание Чистой Любви, — увидев ошарашенное выражение, появившееся на его лице, она торопливо уточнила, — не имеет непосредственно к любви никакого отношения. Это просто способ подбодрить человека. Его применяют мамы, чтобы успокоить ребенка перед каким‑нибудь важным событием. Или друг, чтобы поделиться радостью, когда у его приятеля на душе кошки скребут. Его можно применить даже просто к соседу по комнате, если ему ночью снится кошмар, и он мешает тебе спать своими стенаниями. Смысл в том, что чем сильнее любовь, тем заклинание действеннее: эффект мощнее и продолжительнее. Но достаточно и простой симпатии. Думаю, моего заклинания хватит максимум на то, чтобы он не сожрал Гриффиндор сегодня на Зельях, — вздохнула она в конце.
— Но зачем ты вообще его применила?
— Разве ты не видишь? Он устал и расстроен. Гриффиндор и так теряет баллы каждый его урок. Надо было с этим что‑то делать, — это, конечно, была не совсем правда, но Гермиона старалась не думать об этом.
— И откуда ты о нем знаешь? – продолжал спрашивать Гарри.
— А ты никогда в учебнике по чарам за первый класс не читал раздел «Это интересно»? Он шел после каждой темы.
— Э–э–э… Я и темы‑то не все читал, — смутился парень.
— А ты почитай, — усмехнулась Гермиона. – Очень хорошее заклинание.
— Может, каждый день его применять?
— Не получится. Расход энергии довольно большой. Да и иммунитет вырабатывается при частом применении. Послушай, — тихо добавила она, — не говори об этом Рону. Он не поймет и взбесится.
— Кто и почему должен взбеситься? – поинтересовался догнавший их в этот момент Рон. В руках он держал пирожок, который так и не успел съесть в Зале.
— Снейп взбесится, если мы опоздаем на его урок, — быстро ответил Гарри. – Так что давай поторопимся.
— Взбешенный Снейп? Нет, это больше, чем я могу вынести, — и они поспешили к подземельям.
Но в этот день профессора Снейпа как подменили. Нет, он не улыбался и не был милым, но он не орал и не придирался, что само по себе было довольно неплохо. Он не снимал баллы без повода, не хлопал дверью, не наводил страх на Лонгботтома. Один раз, забывшись, профессор даже начислил Гриффиндору десять баллов за блестящий ответ Гермионы. Но потом быстро опомнился и снял те же десять баллов с Невилла, благо с него всегда было за что.
Пораженные ученики снова удивленно переглядывались, покидая подземелья, а Гарри Поттер шепнул на ухо своей подруге: «Отличная работа!». А вечером он все же заглянул в учебник по чарам за первый класс и нашел там то самое заклинание. Оно действительно было очень простым. Даже элементарным в исполнении. Главное – уметь любить. Речь шла не о романтической любви, а о любви вообще. Гарри хмыкнул и захлопнул учебник. Что‑то подсказывало ему, что в желании Гермионы подбодрить Снейпа было нечто большее, чем просто попытка уберечь Гриффиндор от потери баллов. Он еще не знал, как относиться к этому.
А тем временем приближалось Рождество.
Глава 12. Взыскание.
Рождество действительно приближалось, но для семикурсников в этом не было ничего хорошего. И без того немаленькое домашнее задание увеличилось, казалось, вдвое. Семиклассники ходили по коридорам словно зомби, не узнавая друг друга, в библиотеке не хватало места в читальном зале, все больше учеников выпускного класса стало пропускать завтрак, предпочитая урвать лишние полчаса сна после ночного доделывания уроков. Никто не занимался покупкой подарков, никто не обсуждал планы на каникулы. Очевидно, все подарки будут куплены в последние выходные перед Рождеством, когда намечался поход в Хогсмит. Если только им не придется проигнорировать посещение волшебного городка из‑за подготовки к зачетным работам, которые будут продолжаться до самого конца семестра. А сам семестр закончится непосредственно накануне Рождества: Хогвартс–экспресс увезет учеников седьмого класса только 24 декабря в 16.00. Но до этого нужно было еще дожить.
Конечно, тяжелее всех приходилось Гермионе, которая не могла перестать учить все в двойном объеме по сравнению с заданным. К тому же обязанности старосты занимали немало времени. Короче говоря, к зачетам она добралась бледной тенью той Гермионы, которой обычно была. Единственное, что ее поддерживало, — это мысль о каникулах, которые она собиралась провести с родителями. Узнав об этом, ее мама прислала с совой длиннющее письмо, в котором делилась своими планами: они с отцом закажут номер в отеле в Париже, где они все вместе встретят Рождество и останутся там до Нового года, гуляя по улицам, заходя во все магазины (ее мама была большой любительницей делать покупки), посещая музеи и прочие интересные места. Подобная перспектива была весьма воодушевляющей, и Гермиона не переставала представлять себе Париж, в котором последний раз была десятилетней девочкой, когда еще не знала, что она ведьма.
И вот настал заветный день – 24 декабря. Почти все вещи были уже упакованы, но предстояло еще одно последнее испытание – зачетная работа по Зельям.
— Нет, ну как так можно? – возмущался Рон. – Его зачет должен был быть первым, а не маячить грозным призраком до самого Рождества. Кто только составлял это расписание?
— Очевидно, профессор МакГонагал, — ответила Гермиона, которой было в общем‑то все равно, в каком порядке сдавать зачеты: она прекрасно была готова ко всем. – Она ведь заместитель директора, и это ее обязанность.
— Да уж, удружила, — проворчал Гарри, занимая свое место в классе Зелий.
Студенты были напряжены как никогда, даже слизеринцы. Последние дни перед Рождеством профессор стал совсем невыносимым. Гарри даже намекнул как‑то Гермионе, не наложить ли на Снейпа Заклятие Чистой Любви еще раз, но та только смущенно фыркнула в ответ.
Профессор влетел в класс с развевающейся мантией за спиной, сальными волосами, падающими на лицо, и недовольным выражением. Этого никто не мог знать, но профессор с самого утра пребывал в напряженном ожидании: Темный Лорд обожал устраивать нападения на магглов под Рождество, и у Снейпа не было оснований предполагать, что в этом году он изменит своим привычкам. Поэтому он ждал, и это ожидание выводило его из себя. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы его призвали во время занятий. Но оставался только зачетный урок у Гриффиндора со Слизерином (Снейп подозревал, что МакГонагал специально все время ставит их в расписании вместе, чтобы вывести его из себя), после чего он мог быть абсолютно свободен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
