— Но, профессор, — начала было Гермиона, однако ее голос сорвался. Вместо нее продолжил Рон:
— Вы не можете, Гермиона сегодня уезжает!
— Значит, ей придется остаться, — отрезал профессор.
— Профессор, завтра же Рождество! – неожиданно не выдержал Симус.
— Молчать! – рявкнул Снейп, понимая, что теряет контроль над классом.
— Не заставляйте ее оставаться, — вскочил со своего места Гарри, — хоть раз будьте человеком.
— Уизли, Финниган, Поттер – по пять штрафных очков за выступление без разрешения, — ядовито прошипел Снейп. – Поттер, с вас еще десять баллов за хамство учителю. Если кто еще хочет выступить, предупреждаю: дальше я буду снимать по десять баллов с каждого, кто начнет говорить без разрешения!
Гарри все равно собирался что‑то сказать, плевать ему было на баллы, но Гермиона остановила его и других движением руки. Гриффиндор итак потерял уже слишком много очков. Мальчики послушно сели, все еще красные от гнева. А сама мисс Грейнджер дрожащим голосом, изо всех сил сдерживая слезы, обратилась к профессору, пытаясь воззвать если не к его человечности, то хотя бы к его логике и заключить с ним сделку:
— Профессор Снейп, я прошу вас отменить свое решение. Если хотите, назначьте мне неделю взысканий, но после каникул. Мои родители ждут меня, сразу после моего приезда мы должны отправиться во Францию, уже куплены билеты, все заказано, а я так давно не видела родителей. Пожалуйста, профессор, — по ее щеке все‑таки скатилась слеза. – Я прошу вас, — девушке не нравилось унижаться перед ним, но она так сильно ждала этой поездки, что готова была на все, чтобы она состоялась. Но Снейп был неумолим.
— Я не меняю своих решений, мисс Грейнджер. Поедете во Францию в следующем году, а сегодня жду вас в девять у себя. И ваши слезы здесь не помогут. Раньше надо было думать. Возвращайтесь к зелью, иначе тоже получите незачет, — и он демонстративно отвернулся от нее, давая понять, что разговор окончен.
Гермиона практически упала на свой стул. Слезы, переполнявшие глаза, беззвучно стекали по щекам. В данный момент она ненавидела профессора так сильно, как вообще можно ненавидеть. И все же в классе был один человек, который ненавидел в данный момент Снейпа еще сильнее, чем Гермиона. Он сам.
***
После занятия Рон и Гарри догнали Гермиону, которая шла словно в тумане.
— Герми, это нельзя так оставлять, — горячо заявил Рон.
— Да, он не имеет права так поступать, — вторил ему Гарри. – Надо пойти к Дамблдору, он может отменить решение Снейпа.
— Это не поможет, Гарри, — устало ответила Гермиона. Из нее словно выкачали оставшиеся силы. – Теоретически он прав: я не имела права подсказывать, он мог вообще не зачесть мою работу, но он хотя бы этого не сделал. Оставить провинившегося ученика в школе на каникулы – право учителя. Дамблдор может отменить его решение, но даже если он это сделает, представьте, как взбесится Снейп. Он вообще не даст Гриффиндору продыху. Мы‑то заканчиваем школу, но и Снейп, и факультет останутся. Не хотелось бы, чтобы у Дома Годрика Гриффиндора было еще больше проблем с Мастером Зелий, чем сейчас.
— Герми, мы останемся с тобой, — твердо заявил Рон, хотя они с Гарри собирались на каникулы в Нору.
— Да, мы тебя тут одну не бросим, — подтвердил Гарри.
— Ох, мальчики, — вздохнула Гермиона, тронутая их словами. Затем она по очереди порывисто обняла их. – Вам не стоит этого делать, — великодушно сказала она, но они упрямо замотали головами.
— Мы останемся, — повторили они хором. Она нежно улыбнулась обоим.
— Что бы я без вас делала?
— Хочешь, я ему еще раз морду набью? – предложил Рон.
— Ой–ой–ой! – протянул противный голос, очень хорошо им знакомый. – Нашу грязнокровку наказали, — перед ними появился Малфой в сопровождении своих телохранителей. – Ах, какая жалость! Не видать тебе Парижа, — он сверкнул глазами. – Потому что до следующего Рождества ты не доживешь, жалкое мугродье!
Кулак Рона врезался в челюсть Малфоя, а Гарри тем временем прикрыл друга с одной стороны от Крэбба, а со стороны Гойла к нему уже спешили Симус и Дин. Слизеринцы, успевшие уйти вперед, оглянулись на шум и уже тянулись за своими палочками. Гриффиндорцы, не вовлеченные в потасовку, свои палочки уже достали. При этом Невилл стоял с лицом отчаянного человека, готового абсолютно на все. Магической дуэли было не миновать, но Гермиона вклинилась между дерущимися, обращаясь к своему факультету:
— Не поддавайтесь на их провокацию! Не хотите же вы, чтобы этот упырь снял с Гриффиндора еще больше баллов.
«Этот упырь» как раз пролетал мимо потасовки, не удостоив студентов даже взглядом. Он никак не показал, что слышал слова мисс Грейнджер, хотя они и долетели до его чуткого слуха. Однако он слишком спешил, чтобы устраивать разборки. Снейп пронесся мимо, и это оказало отрезвляющее действие не только на гриффиндорцев, но и на слизеринцев, которые спрятали свои палочки. Ученики стали расходиться, все еще с ненавистью глядя друг на друга.
Выбравшись из подземелий, Гермиона извинилась перед своими друзьями.
— Я хотела бы побыть одна. И мне нужно как можно скорее отправить родителям сову, чтобы они не встречали меня на вокзале, а ехали одни.
— Ладно, приходи потом в общую гостиную, ладно? – предложил Гарри. – Займемся чем‑нибудь: до девяти часов еще уйма времени.
— Хорошо, — девушка махнула им на прощание рукой, отправляясь в комнату старосты.
Там, как следует закрыв дверь, чтобы никто не смог ворваться с утешениями, она дала волю слезам на пару минут, после чего вытерла их и села писать письмо родителям. И в этот раз она не стеснялась в выражениях, высказываясь в адрес профессора Снейпа. Она также написала, как она сожалеет, что не сможет приехать на каникулы.
Перечитав свое письмо, она нашла его весьма мрачным, но зато искренним. Приписав в конце просьбу привезти ей что‑нибудь из Парижа, она запечатала конверт и отправилась в совятню.
***
Без четверти девять Гермиона, одевшись потеплее, отправилась в подземелья. Гарри и Рон предложили ей дождаться ее, но она посоветовала им ложиться спать. Ребята были не в восторге, но все же согласились, разумно предполагая, что после этого взыскания у их подруги не будет ни сил, ни желания с ними общаться.
Гермиона же спустилась в подземелья, гадая, какое наказание придумал ей Снейп. Она подошла к дверям класса зельеделия и осторожно постучалась. Ей ответила гробовая тишина. Гермиона слегка поежилась, оглядываясь по сторонам. В подземельях было очень тихо: почти все слизеринцы разъехались на каникулы, и их общежитие пустовало. Гермиона еще раз постучала и нерешительно вошла.
— Профессор Снейп? – позвала она, но ей снова никто не ответил. Девушка сделала несколько шагов по пустому классу. – Профессор Снейп?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
