Гигант с душераздирающим рыком бросался на вятичей, но те благоразумно отступали, а иные, кто был за его спиной, не упускали возможности кольнуть саблей в ногу, ягодицу или спину.
Внезапно ордынец остановился, закачался и рухнул. Все стояли и смотрели на поверженного врага, опасаясь приблизиться.
– По-моему, он не дышит, – предположил кто-то.
Тело ордынца кольнули саблей в ногу, потом в спину. Готов!
Ушкуйники осторожно подошли и с нескрываемым интересом уставились на необычное оружие ордынца.
– Что у него за меч такой?
Один из ушкуйников нагнулся и вытащил из руки ордынца меч. Далось ему это непросто: пальцы левой руки мертвого ордынца продолжали крепко сжимать рукоять меча.
– Ого, тяжелый, только такому и по руке.
– Хватит пялиться, идите в дом.
Обыскали дом. По всему видно было, что гигант жил один, обстановка скудная, но мешочек с серебряными дирхемами они все же нашли.
«Странный тип!» – подумал Мишаня.
Ушкуйники подошли к дому напротив, постучали в ворота. На удивление корабельщиков калитка открылась. С поклоном их встретил невольник, в ветхом рубище и серьгой в ухе.
– Хозяин где? – с ходу спросил Михаил.
– Где ему быть – воевать ушел, он нукер ханский.
– А ты кто?
– Раб.
– Русский?
– Да, рязанец.
– Давно здесь?
– Десять годков.
– Много! Деньги, золото где у твоего хозяина?
– В сундуке. Пойдемте, покажу.
Раб привел их в комнату, показал на сундук в углу.
– Только ключей у меня нет, хозяин их всегда с собой берет.
– Обойдемся!
Замок сбили топором, отбросили крышку. Он был наполовину полон драгоценностями. Причем – только женскими. Цепочки, нитки жемчуга, височные кольца, серьги, перстни.
– Вот сволочь, с пленниц снимал!
– Повозка и ишак или мул есть?
– Есть, я за кизяком в степь на нем езжу – для печи.
– Запрягай.
Когда уже грузили сундук на телегу, Михаил – спросил:
– А кто этот сосед? Огромный верзила, с мечом широким. Еле справились.
– Палач городской. Мечом он руки да головы рубил. Сами городские его боялись. Зверюга!
– Сдох сей зверюга.
– Тьфу! – раб сплюнул.
– Трогай. Вы двое – на охрану. Можете сюда не возвращаться. Мы еще пару домов пройдем – и на причал.
В других домах жители сопротивления не оказали.
В двух домах жили работорговцы. Их убили, а невольников выпустили. Они обступили ушкуйников, напряженно ожидая решения своей участи в чужом городе. Из их числа Михаил выбрал крепкого русского мужчину.
– Домой вернуться хочешь ли?
– Бога за вас молить буду!
– Ступай с нами, мне гребец на судно нужен.
Михаилу требовалась замена погибшему Ефиму.
Из группы невольников отделился парень, едва старше Михаила. Редкие волосы только начали появляться на его щеках.
– Возьмите меня с собой! Я и грести умею и из лука стрелять. Охотник я! Тятеньку басурманы замучили – сгиб он, один я остался.
Пожалел его Мишаня за сиротство, да и лучник нужен был, если, конечно, парень не врал про охотничье уменье.
– Хорошо. Звать тебя как?
– Саввой.
– Беру. Пойдешь с нами, Савва.
Остальные зашумели, заволновались:
– А нам куда? А мы как же? Все одно теперь нам здесь не жить – басурманы вернутся, на нас отыграются, пока все кровушкой не захлебнемся.
– На пристань идите, ищите воеводу. Он скажет.
Глава 6
Только воевода походный Костя Юрьев и сам подошел к Михаилу – уже в сумерках, когда ушкуйники сидели вокруг котла и ели наваристый шулюм из баранины.
– Здравствуй, честной народ русский! Вижу, устали, изымая у басурманина то, что он допреж у нас украл. Вот и сейчас Ахмат по земле русской шастает, горе множа. Ну и до него доберемся! – погрозил он кулаком в сторону Заволжья, куда ушло ханово войско. – А много ли напромышляли, удальцы-ушкуйники? – вдруг весело спросил Костя.
– Всем вдосталь будет, атаман наш удалой! Под началом Михаила не токмо силой, а больше через хитрость вон сколь сокровищ отняли! – показали довольные корабельщики на громоздившиеся на судах сундуки и узлы.
– Благодарствую за старания ваши, что большой пользой всем вышли. А хану, коль живым вернется, урон сей послужит надолго острасткой на будущее.
Ушкуйники пригласили его разделить трапезу.
– С удовольствием.
Ему вручили серебряную ложку из трофеев, и румяную, пышущую жаром лепешку.
Поев, Костя отозвал Михаила в сторонку.
– Сказывай накоротке, Михаил, как дела? Вижу ведь – тайная дума гложет. Что так?
– Ушкуи и лодья почти полны.
– Пойдем поглядим.
Он спрыгнул с причала на один ушкуй, с него перебрался на другой, затем на лодью. Наконец, потирая руки, подошел к Михаилу.
– Сразу видно – купец ты разумный. Мои обормоты все подряд тащат на суда, чего увидят. Разную рухлядь натащили. Суда полны, а против твоего трофея – не сравнить: ценного мало. Наша удача, что дворец ханский взяли. Вот оттуда мы много злата-серебра вывезли, десять ушкуев заполнили.
Открыв один из сундуков, Костя запустил в него руку, зачерпнул пригоршню монет, ссыпал назад.
– Молодец, далеко пойдешь. Тут вот какое дело. Ратники мои немного опростоволосились. У дальних ворот кумысу напились – стоялого, крепкого. А он хмельной. Вот и упустили они двоих кыпчаков – на лошадях в степь ушли, к своим – за помощью. Полагаю, завтра к вечеру или послезавтра утром здесь кыпчаки будут. Уходить завтра не позже полудня надо. Сразу в погоню они не бросятся, потому как с кочевий до Сарая гнать лошадей будут. Даже если на заводных коней пересядут, самим дух тоже перевести надо, не железные. Такие вот дела! – вздохнул Костя.
Помолчали, глядя на суда, раскачивающиеся на волнах. Каждый думал о своем.
– А у меня потери большие, – прервал молчание Костя. – Десятники сегодня доложили – едва не половина полегла при штурме дворца ханского. Я решил: судовую рать на коней пересадить, а гребцами на суда бывших пленников взять, из тех, кто покрепче. Чтобы грести, воинского умения не надо. Так что с утра набери полные команды из невольников. На причале их полно уже мается – в той стороне. Одним ударом двух зайцев убьем: конная рать в полном составе будет, на судах – гребцы, и часть наших полоняников домой вернем.
– Думаешь, на обратном пути ордынцы перехватить попробуют?
– Просто уверен. Не ордынские, так казанские. Как они мимо себя такой лакомый кусок пропустят? С утра пусть твои кормчие суда по ходу движения разворачивают. И еще!
Костя хитро прищурился.
