низко пали люди после Ланканской войны. Они стали невежественны и невежливы, – глубоким печальным голосом пожаловался он.
– Да вечно преследуют тебя сомнения. – Кришна одарил человека-медведя традиционным приветствием. – Прости моих спутников, Джамбаван. Они редко путешествуют.
Джамбаван обнажил острые клыки в улыбке.
– Пусть твоими ответами станут вопросы, – ответил он на приветствие. – Добро пожаловать, сын мой. Ты пришел вовремя. Мы умираем с голоду.
Это откровение не сделало ситуацию менее напряженной для Бури и Сатьяки, который снова осторожно отступил назад.
– Прошу прощения за задержку, – сказал Кришна. – Перемирие наконец-то позволило мне доставить тебе припасы, не беспокоясь о том, что столкнусь с недружелюбными магадханцами.
– Да, пока магадханцы были здесь, царила такая кутерьма. – Он окинул мавзолей из покойников, виднеющийся позади Кришны, безразличным взглядом, но тот все же заметил, как уши Джамбавана гневно дернулись. – И они называют нас варварами.
– Кто это? – Буря ткнула пальцем в гигантскую фигуру Джамбавана.
– Следи за своими манерами, Буря, – сказал Кришна. – Джамбаван – мой тесть.
II
Сколь бы робким ни был Сатьяки, но по нему можно было легко отслеживать, что происходило в голове среднего человека.
Стоило первоначальному шоку пройти, и он легко принял тот факт, что Джамбаван происходил из рикш, расы похожих на медведей людей. Не то чтобы о рикшах вообще никто не знал, но они считались затворниками и редко покидали свои ледяные пещерные города. Большинство горожан считали их мифом, и даже те немногие деревенские жители, которые помнили о них, не видели рикшей столетиями. Но Сатьяки уже бесчисленное количество раз видел дочь Джамбавана, Джамбавати, вторую жену Кришны, и вскоре он проникся теплотой к самому Джамбавану. Рикши не так уж сильно отличались от людей. Ачарьи Меру могли бы даже назвать рикшу человеком, поскольку союзы между рикшами и людьми допускались. Мужчины-рикши действительно могли сходиться с человеческими женщинами, но дети от этих союзов были тщедушны, довольно часто – бесплодны, как мулы, а тела их были деформированы. Женщины же рикши, сходясь с человеческими мужчинами, рождали лишь уродов или мертвецов.
– Как поживает моя дочь? – спросил Джамбаван, ведя их по лестнице вглубь земли.
И, словно бездетности было недостаточно, присутствие Сатьябхамы многократно усиливало все беды Джамбавати. Сатьябхама не скрывала своего презрения к Джамбавати. И то, что жители Матхуры больше уважали Сатьябхаму, несмотря на то что Джамбавати по отношению к Сатьябхаме была более старшей супругой, лишь усиливало это оскорбление.
Но партнерство Кришны с Джамбаваном строилось на возможном рождении ребенка от Джамбавати, хотя сам Кришна и не испытывал по этому поводу особого энтузиазма.
– Джамбавати живет как царица. Я поселил ее в комнате на самой вершине самой высокой башни в Матхуре. Ее овевают могучие ветра. – На этот раз он сказал чистую правду.
Джамбаван сыграл центральную роль в истории Кришны «из грязи к богатству и республике». Рикши были весьма ученой расой, а Джамбаван считался одним из самых ярких умов среди рикшей. Однако гурукулы[1] и цари избегали его просто потому, что он был иным. И, благослови Яма человеческие предрассудки: раз они его потеряли, то его нашел Кришна. Для того чтобы раскрыть секреты Драгоценной Шьямантаки и ее мистических механизмов, ему был нужен разум Джамбавана. Ему нужен был кто-то, кто сохранил бы все в секрете вовсе не потому, что нуждался в золоте.
Столь способные души, не поладившие с остальными людьми, созданы для того, чтобы стать партнерами. Как вариант, можно было бы нанять ачарью из Меру, но это мгновенно положило бы конец всякой секретности. Ну, или можно было просто отрезать этому ачарье язык и похитить всю его семью. Ибо, если бы наружу просочилась тайна Шьямантаки, на нее бы заявили права Саптариши, и Кришна до сих пор был бы всего лишь личным секретарем деспотичного царя.
– Кстати, Джамбаван, Сенат одобрил перенос Матхуры на Алантрис. Теперь он будет называться Дварка.
– Дварка… да. – Он говорил медленно, как и любой рикша. – Город Врат. Хорошо придумано.
– Без тебя это было бы невозможно. Без тебя и твоих волшебных устройств.
– Волшебства не существует, Кришна. Это просто секреты, которых мир еще не знает. Стекло у тебя? – Джамбаван выжидающе наклонил свою лохматую голову.
– Большая партия вайкуншарда сейчас как раз находится на пути к тебе.
– Превосходно! – просиял Джамбаван и неторопливо двинулся вперед.
– Почему бы тебе просто не отнести Драгоценную Шьямантаку в форт Матхуры? Разве она настолько большая? Я понесу ее на себе, – прошептал Сатьяки Кришне, пока они шли по туннелям. Сатьяки очень не любил туннели. – Мы проделали весь этот путь до этого проклятого места…
– Терпение, Сатьяки. Я знаю, что держал тебя в неведении, но чем темнее ночь, тем ярче сверкают звезды. – Кришна постарался разогнать его страхи.
– Но ты и сам знаешь: посмотри на звезды пристальней, и ты просто сгоришь, – Джамбаван явно не собирался ему помогать.
– Ч-что? – Сатьяки выпучил глаза, уставившись на Кришну.
– Не обращай на него внимания. Он своеобразно смотрит на вещи.
– Что я такого сказал? – невинно поинтересовался Джамбаван. – Существуют три вещи, на которые никогда нельзя смотреть: звезды, глаза своей свекрови и задница нага. Уж я-то точно это знаю!
– Нага? – усмехнулся Сатьяки. – Ты имеешь в виду говорящих змей?
Буря внезапно развернулась, преградив путь Сатьяки своим крошечным телом.
– По-твоему это смешно, пижон?
Сатьяки ошеломленно замер:
– Ну, мы ведь все знаем, что их не существует!
– Наги убили мою мать. Леса кишат этими гребаными нагами! – Она приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть Сатьяки в глаза. – Не надо мне рассказывать, что их не существует.
Сатьяки, ища поддержку, оглянулся на Кришну, но тот лишь покачал головой:
– Ну что, Сатьяки, пора освободить твой разум из тюрьмы невежества?
III
Рикшам нравился холод, и поэтому в подземном зале было весьма зябко. Веданское солнце мало подходило для звериных тел рикшей, и им требовался постоянный запас ледяных глыб, чтобы оставаться в здравом уме.
Хотя путешественники и вышли в темную комнату, расположенную глубоко под землей, сейчас над их головами расстилалось безоблачное небо, усеянное слабо мерцающими звездами. Сатьяки даже забыл об оскорблении, нанесенном ему Бурей, и так и замер, пораженно распахнув рот. Сжимающая меч Буря, напротив, так стиснула зубы, что вокруг рта появились морщинки. Они знали, что здесь, под землей, невозможно увидеть небо, но иллюзия казалась такой реальной!
– Что это, Кришна? – оглядываясь по сторонам, спросил Сатьяки.
На полу был нарисован
