в дождь там на танке не проехать.
– Есть параллельная дорога. Предположительно, преступник гнал по ней, столкнул машину девушки с трассы, и она разбилась, врезавшись в дерево. На его машине, предположительно, была такая резина. Присмотритесь, Сергей, внимательно. Может, попадется на глаза в Затопье?
– Понял.
Он захлопнул дверь. Отъехал на пару метров, развернулся, чтобы ехать в Затопье. Но неожиданно затормозил, поравнявшись с машиной Сони.
– Вспомнили? – засияли радостью ее глаза. – У кого такая машина?
– Нет. Не вспомнил, конечно. Тут кое-что другое.
Он помялся. Посмотрел в небо: безоблачное, ярко-голубое. Решил, что это хороший знак. И произнес:
– В ту ночь мы с Мокровым спали по очереди. Как и всегда. Я с часу до трех. Он с трех до пяти. Один дежурит. Второй отдыхает. Такая договоренность. И это нормально. Антонина Ивановна знала об этом, поощряла. Нечего, говорила она, таращить глаза друг на друга. Есть возможность поспать – поспите. Так вот…
Он вспомнил тот момент, как вчера это было. Он спит и не спит. Так всегда было на дежурстве. Редко, когда проваливался в глубокий сон. Это если дома уставал от дел, навязанных супругой. Накануне того памятного дежурства он дома ничего не делал. Отдыхал. Даже дремал после обеда. И на смене его особо в сон не тянуло. А Мокров зевал так, что челюсти щелкали.
– Я улегся на топчан в положенное время. В час. Он к тому моменту уже с Уткиным переговорил, кофе раза два еще выпил. Но все равно зевал. Потом ролики какие-то начал смотреть. Потом я все же задремал…
Проснулся он оттого, что стало тихо. Вот только что шла фоном какая-то дребедень с дурацкими клипами, приколами, смех истеричный рвал слух. И все пропало. Тихо, тихо стало. И в поселке тихо, все как обычно в это время. Он глянул на часы, перевернулся на другой бок, поняв, что ему еще до подъема целых сорок минут. И тут услышал разговор.
– Это был разговор двух людей. Мужчин. И это точно не было роликом из интернета.
– О чем они говорили?
– Я не знаю. Не расслышал. И честно, не прислушивался.
– А узнали говоривших по голосам?
– Да. Чего же не узнать, если это были Иван Мокров и Уткин…
Глава 21
Уткин в ночь убийства Станислава Кулакова находился в Затопье. Хотя должен был быть на рыбалке. И все, с кем он рыбачил, не подозревали, что он ночью уезжал куда-то. Или уходил? Ведь, если бы он взял машину и поехал, его отъезд обнаружился бы. Рев мотора в полнейшей тишине разбудил бы кого угодно.
Надо узнать, какое расстояние от места рыбалки до Затопья? Смог бы Уткин добраться пешком до поселка, не лишиться сил и проснуться к утреннему клеву? Или их раньше сорвали на пожар в доме Кулаковых? Раньше утреннего клева? Тоже вопрос, требующий уточнения.
У кого узнать?
У Мелихова, конечно. К Николаеву она не сунется с таким вопросом. Тот сразу заподозрит неладное. И Коневу доложит, что она продолжает копать. Конев сообщит полковнику Власову. А тот ясно дал понять, что, если еще выйдет разговор наверху на эту тему, он заставит их написать рапорты на увольнение.
Остается Мелихов. Она осторожно расспросит его о рыбалке той ночью. И про расстояние заикнется как бы невзначай, вскользь. Если он не пойдет на подобный контакт, она узнает у поселковых, где обычно рыбачат, и съездит туда, засечет расстояние. Да, это потеря времени. А что делать!
Уткин в ночь убийства Станислава Кулакова был в Затопье. И стоял возле дома Тонечки. Это его, сто процентов, видела подслеповатая бестолковая Есения Семеновна. Что он там делал? Почему наблюдал за домом? А может быть…
А может быть, пожар в это время уже вовсю полыхал в доме Кулаковых? И их уже вызвали с рыбалки? Не-ет, Ломов слышал разговор двух мужчин – своего напарника и, предположительно, Уткина – не позже трех часов ночи. Еще не разгорелось…
Да, руководствоваться показаниями такого бестолкового свидетеля, как Есения Семеновна, так себе затея. Она могла видеть у дома Тонечки кого угодно.
Всю дорогу до Москвы Соня пыталась отвлечься и не думать о деле. Но все же заехала на ту самую заправку, где словоохотливая девушка рассказала ей об обстоятельствах гибели Насти Якушевой. Вдруг та еще что-то вспомнит?
Но дежурила другая девушка. И она ничего не могла рассказать. Ей и неинтересно было.
– У меня свадьба на носу, мне не до чужих трагедий. Извините, девушка, – глянула она на Софию строго.
Выпив кофе и съев сэндвич с индейкой, сыром и соленым огурцом, Соня вышла с заправки. Села в машину и сразу же потянулась к телефону. Но позвонила не Мелихову, а старому психиатру – Илье Федоровичу Давыдову.
Кое-что в рассказе охранника привлекло ее внимание. Она не могла бы точно сказать, что это: наитие, предположение, подозрение. Но выяснить следовало.
– Слушаю вас, София Николаевна, – отозвался тот сразу.
– Надо встретиться, – произнесла она, дожевывая сэндвич.
– Хорошо. Где и когда?
– Выбирайте сами. Я сейчас не в Москве. Еду из Затопья. И…
– Какая удача, София, – забыв про отчество, фальшиво порадовался Давыдов. – Я как раз на вашем пути. Расположился в одном нашем с Тоней любимом ресторанчике. Решил пообедать. Давно не выбирался никуда. Сейчас вот объезжаю наши с ней места.
– Диктуйте адрес, – не купилась она на его меланхолический настрой.
Она все еще помнила, что он рассказал о ней Коневу. И помнила, как он с легкостью стал подозревать любимую женщину во всех смертных грехах. Так же нельзя! Каким бы даром внушения ни обладал Конев…
Кстати, о Коневе! Почему бы не пустить его по следу Уткина? У него довольно много возможностей, чтобы отследить перемещения капитана в ночь убийства Станислава Кулакова. Он может настучать на нее полковнику – ее начальнику, это да. Но ведь смотря как подать новость!
Едва закончив говорить с Давыдовым, она начала искать в телефонной книге номер Конева. Но чудеса чудесатые – он сам ей позвонил.
– Старший лейтенант? – вкрадчиво поинтересовался Конев.
– Так точно.
Соня сверилась с навигатором. Она ехала правильно. Любимый ресторан Тонечки и Давыдова должен быть через пару километров справа.
– Могу узнать, зачем вы сегодня наведывались в поселок Затопье?
Твою мать! Он все же следит за ней? Или влепил куда-нибудь «жучок» и маршрут ее машины для него не секрет?
– По личным делам, – ограничилась она коротким ответом. – Вы же помните, что я стала наследницей бизнеса моей сестры… Вы ведь никогда об этом не забываете,
