Только что неугомонно тараторивший хранитель внезапно осекся, наморщил лоб и задумчиво приложил ладонь ко лбу.
– Последний смотр дружины проводился ровно сорок семь лет назад, – раздался справа спокойный голос Нагибина. – Аккурат в год смерти вашего отца.
В глубине сознания Осипова нервно заворочался смешной толстяк. Давно забытые чувства, эмоции, разрозненные мысли и воспоминания медленно закружились в голове Николая. Дружина мощно и слаженно выкрикнула боевой клич, а стоящий перед королем воин отбросил шлем в сторону и резко прижал щит к груди.
Взгляд Осипова сконцентрировался на изображенном на нем рисунке. Внезапно мир вокруг Николая подернулся легкой рябью и рассыпался изумрудным блеском. Сильно запахло свежей хвоей, а волосы на голове Шлюксбарта зашевелил приятный свежий ветерок.
Огромный латник легонько ткнул ладонью Шлюксбарта в спину, таким незамысловатым образом отвлекая его от любования медведем, топтавшимся поблизости.
– Как называется это место? – дружинник ткнул пальцем в середину щита. – И что у меня здесь нарисовано?
Шлюксбарт, сжимая от волнения кулачки и стараясь не смотреть на стоящего рядом отца, быстро ответил:
– Это место называется «сердце». И там нарисованы молот и топор.
– Правильно, – воин одобрительно кивнул и постучал костяшками пальцев сперва по левому верхнему углу щита, а потом по правому нижнему. – А почему здесь желтый цвет, а здесь зеленый?
Младший дружинник хотя и знал назубок все родовые гербы и цвета любого воина, но все равно испытывал беспокойство. Еще бы! Не каждый день его берут с собой в настоящий поход, и Шлюксбарт, пребывающий в крайне счастливом состоянии, боялся на радостях допустить ошибку. Перед тем как ответить, он глубоко вздохнул и произнес четким голосом:
– Потому, что это твои родовые цвета. А нужны они, чтобы тебя, Дул, можно было легко отличить в бою от других воинов.
Отец подошел к Шлюксбарту и от души отвесил ему затрещину:
– К десятнику необходимо обращаться уважительно!
Младший дружинник обиженно почесал затылок, но не заплакал и обратился к десятнику:
– Почтенный Дуланбарт, прошу простить мое недостойное поведение.
Король снова отвесил сыну подзатыльник:
– В походе нужно обращаться к другим дружинникам уважительно, но можно называть товарищей и неполными именами. А полноправные воины могут называть друг друга и по прозвищам. К тебе это, понятное дело, не относится.
Шлюксбарт с блестящими от слез глазами поклонился, и на траву упали две крупные капли.
– Почтенный десятник Дулан, простите меня, пожалуйста, – произнес младший дружинник и громко шмыгнул носом.
– Прощаю, – коротко произнес латник, тщательно прикрывая улыбку ладонью. – Теперь скажи мне, какие команды используются для построения в боевой порядок?
Через осьмушку смены десяток дружинников покинул место кратковременного привала и слаженно зашагал по извилистой тропке дальше вверх по расщелине.
Поход, наполненный страшными опасностями и ужасными приключениями, сильно вымотал Шлюксбарта. Поначалу он находился в передовом дозоре, где поцарапал себе щеку, когда оступился и упал на камень. Потом вместе с воинами отрабатывал действие в строю, грозно кричал и рубил перед собой воздух боевым топором.
Затем под руководством почтенного десятника колол в щит копьем и бил по нему молотом. А еще ему удалось два раза прокатиться на пещернике. В общем, под конец дня мальчишка умаялся так, что теперь еле-еле волочил ноги. Щит и топор оттягивали к земле руки, а доспехи превратились в тяжеленную наковальню. Шлем же предательски сползал на левое ухо и сильно натирал ремешком кожу на щеке.
– А ну не раскисать! – над ухом младшего дружинника раздался зычный голос Дулана. Десятник рукояткой секиры легонько стукнул Шлюксбарта по шлему, тем самым придав ему должный вид. – Спину держи ровно! Ногами не шаркай!
Шлюксбарт вскинул голову и осмотрелся по сторонам. Длинные тени, отбрасываемые деревьями и невысокими валунами, отчетливо указывали на то, что поход уверенно шел к своему завершению. А еще через сотню шагов младший дружинник узнал место, по которому сейчас проходил отряд. Узкая и короткая расщелина длиной самое большее в двести локтей радостно предвещала скорое прибытие домой. Отсюда до городских ворот оставалось идти совсем немного. Именно здесь почтенный Дулан расспрашивал Шлюксбарта о родовых цветах и прочих сложных военных премудростях.
Слабый ветерок заставил тихо зашелестеть листву деревьев, и неожиданно Шлюксбарт почувствовал отвратительный запах. Шедший впереди воин стукнул закованным в железо кулаком в спину впереди идущего товарища и гулко захохотал из-под шлема:
– Слышь, Верхоруб, это у тебя так борода воняет? Чтобы гуще росла, ты ее штробной слизью натер?
Идущие рядом дружинники разразились оглушительным гоготом и одобрительными выкриками. В последнее время эта шутка пользовалась большой популярностью у всех жителей королевства. Буквально пару месяцев назад в нижних выработках завелось ранее невиданное явление. Небольшие, прозрачные комочки, забавно трясущиеся, словно студень, оккупировали штробы и по-хозяйски в них устроились. Перемещались они медленно, вреда не приносили. В пищу их использовать не получалось, так как слизь ужасно горчила и съевший ее гном не менее трех дней мучился от сильнейших болей в животе и общего дрожания конечностей. В общем, когда улеглась паника и выяснилось, что штробная слизь вполне безобидна, то в Рудном немедленно появился новый повод для шуток над товарищами.
Верхоруб басовито хохотнул, с шумом втянул через ноздри воздух и оглянулся по сторонам:
– А правда, что за мерзкий запах! Ну и вонь!
Дружинники еще немного прошли вперед и остановились, оторопело уставившись на возникшую прямо на натоптанной тропе большую, шириной не менее десяти локтей, круглую лужу.
– Это что еще такое? – удивленно воскликнул король и подозвал к себе десятника. – Ты когда-нибудь видел что-либо подобное?
– Нет. Но я узнаю запах, Государь. Так пахнут болота, находящиеся на севере у подножия наших гор. – Дуланбарт осторожно подошел к краю лужи и ткнул в нее копьем. Оно без малейших усилий ушло в глубину на всю длину древка.
– Проклятый мрак! – обеспокоенный король сделал шаг назад и указал рукой на сына. – Обойдем это место. Что-то оно мне совсем не нравится.
Тут же два воина прикрыли мальчика своими телами и быстро сняли топоры с поясов. Пещерник, до этого момента не подававший никаких признаков тревоги, поднялся на задние лапы и оглушительно заревел. Погонщик еле-еле успокоил сильно чем-то испуганного медведя, и гномы стали медленно отходить назад. Идущий в арьергарде воин вскинул вверх молот и пронзительно закричал:
– Здесь еще такая же лужа образовалась! Только что! Я своими глазами все видел!
Воины замерли на месте, закрутили головами по сторонам, крепко сжимая в руках оружие.
– Зуб, по моей команде погонишь пещерника вперед! Дул, останься около пацана! Остальным быть начеку! – распорядился король и отцепил от пояса изогнутый рог. Над расщелиной мощно зазвучал короткий, переливчатый сигнал тревоги. К удивлению младшего дружинника, ответ на призыв отца донесся не только от городских ворот, но и чуть выше крутой стены расщелины. Сильно заинтересованный Шлюксбарт мгновенно забыл про усталость, обрадованно стукнул топором в щит и радостно затеребил мрачного десятника:
– Почтенный Дулан! А что мы сейчас делать будем?
– На нас сейчас понарошку нападут орки и тролли из Забытой долины, – спокойно произнес воин. – Тебе достается самое опасное место в строю. Будешь стоять между мной и Железным клыком. Никуда отходить нельзя. Мы будем рубить врагов, а ты должен нас прикрывать. Понял?
– Да. Только что же мне делать-то? – обиженно засопел мальчишка, в глубине души вполне обоснованно подозревающий какой-то весьма хитрый подвох во всем этом деле.
– Как что? – Дулан изумился так искренне, что Шлюксбарт моментально забыл про все свои подозрения. – Я же сказал, что тебе достанется самое тяжелое и опасное задание. Пока мы с орками да троллями будем разбираться, ты бей гранитных големов. На них у нас сил не хватит. Без тебя никак…
Младший дружинник засветился от радости и даже не заметил, что за время разговора его прижали к стене и плотно прикрыли щитами, тем самым полностью лишив возможности рубить каменных истуканов топором.
Непрерывно раздающиеся ответные сигналы рогов звучали все ближе и ближе. Нервное напряжение, поначалу охватившее гномов, понемногу начало рассеиваться, и вот уже над головами воинов разнесся первый смешок в ответ на обещание рассказать в казарме о том, какая лихая битва произошла сегодня с двумя вонючими лужами. Голос отца тоже смягчился, и через некоторое время Шлюксбарт услышал его довольный хохот.
