Читаем без скачивания Инженер – повелитель гномов - Олег Никитин

Внезапно дико заревел медведь, раздался громкий всплеск, и на мальчика упали отвратительно пахнущие грязные брызги вперемешку с мелкими камнями. Потом что-то очень тяжелое шлепнулось на землю, и раздался нестерпимо мерзкий вопль. И тут же послышались звуки ударов по щитам, лязг доспехов и крики воинов. Что там происходило – мальчишка не видел. Но чувствовал, что битва происходит жаркая, и ему немедленно захотелось принять в ней участие. Что-то тяжело ударило по щитам обступивших Шлюксбарта воинов, один из них, захлебываясь криком, рухнул на землю.

В то короткое мгновение, пока воины не сомкнули ряды, мальчик успел увидеть неподвижно лежащего на боку медведя. Рядом с ним примостился воин без шлема, в сильно смятом доспехе. Мелькнул зеленый, в темных пятнах, огромный силуэт, и тут же раздался отвратительный животный рев.

Шлюксбарт подивился тому, что в разгар сражения и медведь, и даже некоторые воины решили отдохнуть. Честно говоря, он этого совсем не ожидал и решил подробно расспросить о ситуации почтенного Дуланбарта, но не успел. Перебивая сигналы рогов, снова противно зазвучал рев и послышались звуки ударов, сопровождаемые отчаянными криками. Мальчишка узнал голос отца и изо всех сил стал выискивать хоть малейшую щель между прикрывавшими его дружинниками, для того чтобы рассмотреть происходящее.

– Верхоруб, Секира! Рубите его сзади, отвлекайте от Государя! Бегом! – хрипло скомандовал почтенный десятник и нервно стиснул плечо младшего дружинника, одновременно прижимая его вплотную к скале.

Два воина, свирепо закричав, немедленно бросились вперед в самую гущу по-прежнему невидимого для Шлюксбарта сражения. Мальчик поправил упорно сползавший на левое ухо шлем и присел на одно колено. Неожиданно он увидел зазор между десятником и стоявшим рядом с ним воином с непонятным прозвищем Кривоштроб.

Зверь с бочкообразным туловищем, размахивая мощным хвостом, низко наклонив голову, увенчанную большим острым рогом, атаковал прижавшуюся к стене ущелья небольшую группу воинов. Мальчик по блеску доспехов узнал отца. Тот, увидев, что в тыл чудовищу бегут дружинники, выкрикнул команду, и гномы моментально разбежались в разные стороны. Монстр водил по сторонам головой, явно не зная, кого атаковать в данный момент. Дружинники обступили зверя, били его по голове молотами, рубили ноги топорами и всаживали в бока короткие копья. Чудовище заметалось, один из воинов не успел отпрыгнуть и, сбитый мощным ударом хвоста, отлетел на несколько десятков локтей в сторону. Подоспевшие Верхоруб с Секирой, молодецки ухнув, принялись рубить зверюгу сзади. Секира, в полной мере оправдывая свое прозвище, лихо орудовал огромной двуручной секирой, ловко вонзая острое лезвие прямо в основание толстого хвоста чудовища. Верхоруб, не отставая от товарища, остервенело рубил хвост с другой стороны. Зверь совершенно дико зарычал, резко крутанулся и со всего размаха ударил рогом в грудь на мгновенье замешкавшегося Верхоруба. Острый конец рога пробил насквозь доспех воина, выйдя на добрый локоть из спины. Монстр замотал головой, пытаясь сбросить тело дружинника на землю.

Внутри у Шлюксбарта все замерло, и мальчик отчетливо понял, что и медведь, и другие воины вовсе не заснули, а погибли в схватке с отвратительным чудовищем. Волна совершенно неукротимого гнева прокатилась по телу младшего дружинника, кровь тяжело застучала в висках. Буквально трясясь от ярости, Шлюксбарт непонимающе посмотрел на столпившихся вокруг него воинов, которые вместо того, чтобы сражаться со зверем, трусливо жались возле стены. Отец что-то громко крикнул, дружинники начали какие-то непонятные перестроения, и на долю мгновения Шлюксбарт увидел перед собой открытое пространство. Не раздумывая, он моментально ринулся в зазор и, размахивая топором, бросился на чудовище. Сзади послышался леденящий душу крик десятника, и тут же могучая рука сбила Шлюксбарта с ног. Падая, он краем глаза увидел, как зверь стряхнул с рога мешающее ему тело воина и медленно повел белесыми глазами по сторонам. Внезапно чудовище зарычало и прыгнуло прямо к младшему дружиннику. Последнее, что успел услышать мальчишка, перед тем как потерять сознание, – неистовый крик отца и хриплую ругань Дуланбарта…

– Ваше Величество! Ваше Величество! – кто-то осторожно подергал Осипова за рукав.

Николай ошалело потряс головой, с трудом отгоняя столь внезапно нахлынувшие королевские воспоминания. Перед глазами у него маячил окровавленный рог болотника, а в ушах звучал крик отца. Николай отстранил руку мага, медленно поднялся со своего места, помассировал ладонью глаза и подошел к продолжавшему неподвижно стоять перед ним сотнику.

– Согласно законам нашего королевства, воин, победивший в сражении на королевском смотре, имеет право на пять доспешных или оружейных рун. Что выберешь ты, почтенный Дуланбарт? – Осипов спокойно смотрел прямо в глаза сотника, потому что полностью вспомнил все то, что должен знать наследник Государя о своей дружине.

Дуланбарт опустил щит и тихо прошептал:

– Я думал, ты не вспомнишь, Младший… – и уже громко, во всеуслышание объявил, что выбирает оружейные руны.

После этого неизвестно с чего побледневший воевода отдал команду, и дружина снова построилась в некое подобие шеренги. Придворные за спиной короля уже отошли от горячки представления и занялись своим традиционным делом, а именно праздной болтовней. Почтенный хранитель начал ненавязчиво намекать, что пора заканчивать потешный смотр, так как в замке уже готов обед для короля. И что Его Величество сегодня настолько поглощен решением важнейших дел королевства, столько принес пользы всему народу, что не грех после обеда и отдохнуть…

Николай автоматически кивал, привычно соглашаясь с почтительным бормотанием Ламбарта, но его мысли были заняты анализом ранее закрытых воспоминаний короля. Осипов понял, что первопричина проблем Шлюксбарта кроется именно в этом злосчастном дне, когда гномы первый раз встретились с болотником. Тогда погибли почти все воины десятка, а сам Государь получил такие раны, что не смог оправиться от них и через несколько месяцев умер. Тогда-то и произошло резкое возвышение хранителя, а сам Шлюксбарт так и не смог себя простить. Ведь именно из-за него и погиб отец. А мальчишке никто не помог в этом деле. Внезапно в груди Осипова разлилась неприятная, ноющая боль, и он понял, что ему не только не помогли, но и, наоборот, весьма поспособствовали тому, чтобы паренек как можно сильнее почувствовал самую большую вину за содеянное.

С громадным трудом инженер подавил бушующие в нем эмоции и, стараясь ничем не проявить сжигающую его ярость, спокойно обратился к хранителю с пустяковым вопросом. Пока почтенный Ламбарт витиевато отвечал, король с доброй улыбкой на лице понял, что хранителю жить осталось совсем недолго. Как и когда это произойдет, Осипов еще не знал. Добрейший Шлюксбарт прямо сейчас собственноручно задушил бы хранителя, но Николай, прекрасно помня слова мага насчет гражданской войны, только улыбался и откровенно наслаждался смакованием пока еще неизвестных подробностей будущей смерти Ламбарта.

– Спасибо, почтенный, я все понял, – остановил взмахом руки поток красноречия хранителя король и обратился к откровенно заскучавшему магу. – Что у нас дальше?

Не ожидавший вопроса и поэтому несколько растерявшийся, Нагибин смог лишь под насмешливым взглядом Ламбарта промямлить насчет того, что король в неимоверной мудрости своей сам решает, как и что делать. Осипов, уже и сам захотевший закончить военный смотр, оглянулся на тихо беседующих между собой придворных и внезапно вспомнил еще одну, весьма хорошую традицию. К сожалению, за последние полвека полностью забытую. Довольно усмехнувшись, Николай решил немедленно претворить ее в жизнь. «Заодно и посмотрим, как отреагирует правящий класс королевства», – недобро подумал Осипов и резко взмахнул рукой. Тихий шепот сановников прекратился, а воины дружины с некоторым удивлением уставились на государя.

– Согласно незыблемым законам нашего королевства, установленным самим Владыкой, каждый отпрыск знатного рода имеет право на службу в королевской дружине. Волею Первоначального – повелеваю всем, кто добровольно изъявит желание стать дружинником, явиться через десятину смены на это место, – Осипов замолчал, величественно развернулся, с удовлетворением оглядел опешившие лица толпившихся за ним чиновников и многозначительным тоном добавил: – Милостиво напомню, что в прошлый раз войско пополнилось на семьдесят три гнома.

По рядам вельмож прошел непонимающий ропот, а дружинники, и так смотревшие на короля удивленными взорами, начали интенсивно переглядываться между собой, бросая время от времени вопросительные взгляды на сотника и воеводу. Справа раздался натужный кашель Нагибина, он прикрыл лицо рукой и отвернулся от государя. Даже превосходно владеющий своими эмоциями почтенный хранитель вытаращил глаза и быстро крутил головой по сторонам.