Читаем без скачивания Инженер – повелитель гномов - Олег Никитин

В ворота тяжело заколотили, судя по звуку, используя в качестве дверного звонка рукоятки тяжелых кирок. Король кивнул охране, та засуетилась, выстроилась живым коридором возле ворот. Шипулин, получив одобрение от короля в виде милостивого взмаха пухлой руки, стрелой метнулся к своим воинам. Через несколько секунд дружина уже стояла в грозном боевом порядке, привычно ощетинившись оружием. Эта картина была настолько красива, что Его Величество невольно залюбовался своим войском. От такого невероятного зрелища у короля широко открылся рот, и по бороде побежала тонкая струйка слюны. Из состояния блаженной медитации Осипова бесцеремонно выдернул Павел Анисимович. Маг подергал Николая за рукав и прошипел на ухо:

– Еще успеешь на армию насмотреться. Ты быстрее отдай команду, чтобы двери открыли, а то у меня такое чувство, что ворота сейчас снесут, – Нагибин хмыкнул и почесал затылок. – Во время эпического штурма вражеские солдаты не сломали, а сейчас наши проходчики точно их вынесут.

Долго ли продержатся ворота, Осипов выяснять не стал. Нашел взглядом командира охраны, осанистого Тиллбарта, и на пару миллиметров приподнял правую бровь. Этого оказалось вполне достаточно, и буквально через несколько мгновений во двор ворвалась орущая и ожесточенно размахивающая руками толпа гномов. Осипов уже привык к поведению своих подданных и не обращал больше на него особого внимания.

Охрана деловито отсекла толпу от короля, по ходу дела ловко отсортировала народ по рангу и степени нужности. В итоге перед королем предстали всего три гнома. Глава городской артели рудокопов почтенный Эрикбарт, известный во всем королевстве своей густой бородой, какой-то мелкий хранитель кирки и запорошенный с ног до головы красной пылью дюжий гном-проходчик. Все трое поклонились и неподвижно замерли.

– Слушаю вас, – величественно произнес король и уселся в кресло, которое очень вовремя поднесли заботливые слуги. Трое гномов одновременно начали что-то горячо рассказывать, при этом все время показывая руками себе за спину. Естественно, ничего из их рассказа король не понял.

– Хорошо, – неопределенным тоном произнес Николай, на будущее давая себе твердый зарок выражать свои приказы гораздо конкретнее. – Это хорошо. Теперь хочу послушать почтенного Эрикбарта.

Глава столичной артели снова поклонился и многозначительно произнес:

– Ваше Величество, мы нашли! Там, – после столь обстоятельного доклада обладатель самой знаменитой бороды королевства огляделся по сторонам и победно приосанился.

– Отлично! – неподдельно обрадовался Осипов. – А что именно нашли?

С лица Эрикбарта мгновенно слетело самодовольное выражение. Он смешно причмокнул губами и двумя руками провел по бороде.

– Нашли… там… – только и смог ответить глава артели, после чего окончательно замолчал.

Осипов ободряюще улыбнулся бородачу и обратился к подопечному Ламбарта:

– Рассказывай.

Хранитель откровенно завистливо взглянул на бороду главного городского артельщика и скороговоркой ответил:

– Ваше Величество. Только что мы получили сведения о том, что артельщики расчистили место падения Горна Владыки и обнаружили нечто крайне интересное, – и не дожидаясь, когда король соизволит задать вопрос, хранитель слегка подтолкнул вперед запыленного проходчика. – Все подробности сообщит этот гном.

Крайне удивляясь своему поистине безграничному терпению, Осипов в очередной раз взмахнул рукой, таким образом давая право слова проходчику. Тот поспешно вытер лицо рукавом, от чего оно пошло красными полосами и гном стал подозрительно похож на индейца из старого немецкого фильма про Чингачгука.

– Государь. При расчистке завалов мы обнаружили, что под Горном прокопан квадратный шурф глубиной не менее тридцати локтей и шириной в пять локтей. Там же были установлена сложная конструкция из мощных подпорок. Горн и плиты, на которых он стоял, держались только на них. Как только вы подошли к Горну, крепь каким-то образом убрали, и Горн рухнул в шурф, – гном закашлялся и провел ладонью по пересохшим губам.

Осипов понял, что проходчик сильно страдает от жажды, но по вполне понятным причинам об этом не говорит. Король обернулся и впервые за два дня с удовольствием обнаружил присутствие небольшой, но довольно плотной толпы придворных. Пока Осипов вел неспешные разговоры, сановники потихоньку начали возвращаться на свои рабочие места, и теперь вокруг короля наблюдалась более или менее привычная обстановка. К тому же царедворцы продолжали прибывать, и инженер понял, что скоро его свита возвратится в естественное состояние. Как ни странно, но в толпе придворных Осипов не видел ни одного хранителя. Вероятно, Ламбарт очень серьезно собирает сыновей для службы в дружине. Интересно посмотреть, кого из них он пошлет в армию…

– Принесите кубок воды, – рявкнул Осипов и с неподдельной заинтересованностью обратился к проходчику: – Продолжай.

– Так же обнаружена штроба, уходящая на север в направлении старых выработок. Именно из нее и пробили шурф.

Павел Анисимович с резко помрачневшим лицом подался вперед:

– Гербарт уже направил людей в штробу?

– Нет. Старейшина сразу послал меня, чтобы получить от вас… – припорошенный гном запнулся и склонился в почтительном поклоне. – Получить от государя распоряжения о дальнейших действиях.

– Хорошо. Это все?

– Нет, господин, – гном засунул руку себе за пазуху, обстоятельно там пошарил и протянул магу небольшую магическую руну. – Вот это старейшина приказал обязательно показать вам. Эту штуку мы вырубили прямо из пола шурфа. Там таких много.

Нагибин осторожно развернул материю и впился взглядом в невзрачный серый прямоугольник. Несколько долгих секунд маг неотрывно смотрел на руну, а потом осторожно провел над ней рукой. Затем с шумом выдохнул из груди воздух, переложил руну себе на ладонь:

– Ничего там не трогайте. Гномов вывести из шурфа. Оставить там охрану. Сейчас Его Величество обдумает случившееся и отдаст свои наимудрейшие распоряжения.

За спиной короля зашуршало, слуга неуловимым движением проскользнул к креслу и неподвижно замер перед Осиповым, держа перед собой поднос с большим кубком.

– Проходчик, подойди ко мне, – властно приказал Николай, указав рукой на поднос. – За отличную работу и хорошие новости жалую артель почтенного Гербарта своим кубком. Пей, гном, и иди сообщи радостную весть своему роду.

Тут же по толпе придворных пронесся слегка недоуменный гул, а когда весть о награждении дошла до дружины, то жалкий вздох сановников напрочь перебил ликующий, радостный рев воинов. Осипов посмотрел на совершенно счастливого проходчика, который залпом осушил здоровенный кубок и торжествующе поднял его на головой:

– Слава великому королю Шлю… – внезапно гном захрипел и плашмя упал на мостовую. Кубок с грохотом покатился по брусчатке и остановился возле ног начальника охраны.

Тиллбарт посмотрел вниз, аккуратно перешагнул через сверкающий драгоценными камнями кубок и присел на колено возле упавшего рудокопа. Через десяток ударов сердца здоровенный охранник поднял взгляд на короля и тихо, но очень четко произнес:

– Он мертв! Явно отравлен! Вон у него пена на губах пузырится, – и тут же без малейшей паузы начал отдавать распоряжения своим подчиненным.

Воины мгновенно оттеснили на довольно приличное расстояние придворных и прочих зевак, проникнувших во внутренний двор с места раскопок Горна. Очень быстро вокруг короля образовалось весьма значительное пустое пространство. Телохранители каким-то образом исхитрились вытолкнуть к остальным сановникам даже Павла Анисимовича, и сейчас он с крайне озабоченным выражением на лице скромно стоял возле королевского казначея и часто переводил взгляд с трупа рудокопа на Его Величество.

Внезапно Осипову стало не по себе. По спине робкой ланью прошла волна липкого страха, но тут же стремительной лавой перелилась на грудь и так навалилась на сердце, что у Николая буквально потемнело в глазах. Не в силах больше держать в себе эту чудовищную, разрывающую саму гномью сущность жуткую муку, король сжал кулаки и оглушительно закричал. Даже не закричал, а разразился истошным, человеческим криком:

– Что вы стоите! На меня совершено покушение! Хватайте его! – и Его Величество отчаянно взмахнул рукой туда, где, по его мнению, находился принесший отравленную воду слуга.

Сановники заколыхались, словно горная трава под осенним ветром в узком ущелье, залопотали непонятное и тут же разразились хриплыми криками. Гномы оглядывались по сторонам, не понимая, кого именно необходимо хватать и кто, собственно говоря, совершил покушение.

– Кретины! Сгною в темнице! В лаву брошу! – снова закричал Осипов, уже практически ничего не соображая от страха. Ко всему прочему, бедолага Шлюксбарт тоже пребывал в состоянии, близком к умопомешательству, и изо всех сил помогал инженеру сыпать ругательствами и обильно вываливал специфические проклятия на головы незадачливых царедворцев. Объединенный порыв Николая и Шлюксбарта произвел на присутствующих незабываемое впечатление.