хромал. Сейчас же тауро лежал неподвижно, не желая подниматься. Песчанка пытался его растормошить, но тот почти не реагировал. Видимо, совсем ослабел от ран и медленно умирал.
— Грай! — позвал юношу варвар, а когда тот подошел, протянул нож, отнятый у Рэнди. — Упокой тауро.
— Я не… умею убивать животных. Никогда этого не делал, — нерешительно произнес Грай. Видно было, что поручение Мрака ему не по нутру.
— Вот и научишься, — сказал Мрак. — Песчанка покажет, куда ударить.
— А почему Песчанка сам…
— Потому что я хочу, чтобы это сделал ты, — процедил варвар. — Или ты, или тигрексы. Лучше ты.
Парень нерешительно подошел к замершему животному. Тауро, словно почувствовав, что его пришли добивать, поднял лобастую голову, посмотрел на человека, коротко жалобно замычал.
— Я не могу! — Грай выронил нож. — Он живой… он смотрит…
— Давай! — подстегнул его Мрак.
Но парень только трясся и мотал головой. Песчанка, раздраженно фыркнув, оттолкнул юношу, встал над животным и коротким движением кривого ножа окончил его мучения.
— Спасибо, Песчаный Змей, — поблагодарил Мрак, поднимаясь с места. — Грай, ты слабак! Ты не станешь Восходящим. В следующий раз вместо рейда пойдешь с женщинами грибы в пещеры собирать…
Свирель прыснула в кулак, но варвар успокоил ее свирепым взглядом. Я сообразил, что стал свидетелем воспитательного сеанса, но как педагог Мрак вообще не впечатлил. Грай не смог добить беззащитное животное, но не потерялся в бою под стрелами речных дикарей. Я вдруг понял, что не хотел бы попасть в копье Марка и оказаться на месте нерешительного юноши — такие люди, такие методы были мне не по душе. И впервые мое уютное озеро показалось не таким уж плохим местом…
А дальше мы поехали. Два птицеящера и четверка уцелевших тауро. И, как я и подозревал, моей нежной заднице предстояло превратиться в кровавую мозоль.
Море Трав. Бесконечное, без троп и дорог — сплошные заросли волнистых растений, огромное дикое поле. Как в нем ориентировались эти люди, оставалось загадкой, но Марк уверенно правил, держа в сторону гор, а Песчанка на кархе Гая подгонял тауро сзади. Черные быки набрали мощный темп, птицеящеры то намного обгоняли нас, то исчезали на флангах. После одного такого исчезновения я заметил, что морда карха оказалась окрашена алыми брызгами, а челюсти что-то пережевывают на ходу. Видимо, они не брезговали охотиться прямо в дороге.
Зубастые твари двигались стремительным бегом и длинными мягкими прыжками, удерживать равновесие на их спинах было настоящим искусством. Однако Песчанка ездил вполне уверенно, а Мрак вообще представлял собой единое целое со своим ящером.
Я немного расспросил мрачного Грая о Песчанке. Я не ошибся — тот был аборигеном, прибившимся к земному поселению. Племя Песчанки когда-то напало на землян (тогда, по словам Грая, они жили в другом месте), но потерпело поражение и было почти полностью истреблено. Часть раненых напавших оказалась захвачена в плен, в их числе был и юный тогда охотник Песчаный Змей. Именно в том бою он потерял глаз. Он прожил с землянами несколько лет как пленник, затем был освобожден и отпущен, но предпочел остаться в колонии — идти Песчанке было просто-напросто некуда. За годы, проведенные рядом с людьми, Песчанка выучил язык и стал полноправным гражданином земного фригольда, воином и одним из лучших охотников. Грай упомянул, что помимо него в поселении постоянно живут еще несколько «местных». Что ж, любопытно будет на них взглянуть…
Сам же Грай, как и Рэнди, находился на некоем «испытательном сроке». Их определили в настоящее боевое копье Гая Флоу для обучения воинскому ремеслу и выживанию за пределами фригольда, этот поход был для юноши всего лишь третьим. И он очень расстроился, что его больше не возьмут.
— Но разве в поселении нечем заняться? — спросил я.
— О, там хватает работы и никогда не хватает мужских рук, — ответил парень раздосадовано. — Можно добывать минералы, строить дома, ухаживать за полями и животными, работать в мастерских… но там никогда не станешь Восходящим. Я ведь сам напросился к Гаю, Сигурд! Проявить себя, заслужить стигмат и Звездную Кровь можно только здесь…
— А как становятся Восходящими?
— Нужно получить стигмат. Получить очень тяжело. Их выдает Храм Вечности в обмен на Звездные Монеты.
— Звездные Монеты? — переспросил я. Эта штука действительно упоминалась в списке наград моего Атласа.
— Ну, это долго объяснять, — вздохнул парень, — Есть Наблюдатели, они присылают Восходящим задания. За выполнение дают Звездные Монеты. А их уже можно поменять на стигматы, Руны, артефакты в Храме Вечности… Но это долго и сложно. При удаче мы получаем на тинге два стигмата, иногда три. Тогда вожди решают, кого сделать новым Восходящим…
Я мало что понял, но между таинственными Наблюдателями и Храмом Вечности явно прослеживалась связь. Стигматы, тинг, Звездные Монеты… Значит, земная колония приняла правила чужой игры? Наши люди становятся Восходящими и выполняют нелепые приказы странных высших сил? И, судя по всему, Восходящими стараются делать именно воинов, проявивших свои боевые качества.
— Ничего удивительного, ведь Звездная Кровь — это и оружие тоже, — прошептал голос в моей голове. — Восхождение — древнейший процесс, но стигматы были созданы для того, чтобы привлечь младшие расы к войне с Червями. Дать им оружие, способное побеждать. И одновременно не потерять контроль…
— К войне с кем?
— С Червями, потомством Тварей Извне.
— Кто это?
— Ты не поймешь.
Однако я понял другое, более важное сейчас. За возврат стигмата Храм Вечности обещал в награду еще один стигмат (странно, зачем?), одну Звездную Монету и непонятную Славу. Это уже позволяло сделать некоторые выводы о номинале Звездных Монет и ценности стигмата. А задание Единства обещало сто Звездных Монет и золотую Руну за посадку и защиту Семени. Сколько стигматов можно «выкупить» за сто Монет? Десять, двадцать, пятьдесят? Я не знал, но разница в сто раз означала, что в моем крипторе лежит очень ценная вещь. Возможно, эквивалент нескольких лет работы местных Восходящих на таинственных Наблюдателей. Голос безмолвствовал, но крепла уверенность никому не говорить о семечке Древа, пока не разберусь сам, какую ценность оно представляет…
Нельзя сказать, что путь проходил совсем спокойно. Свирель явно использовала «Чуткое Ухо», Мрак дважды приказывал ускориться до галопа, как будто уходя подальше от чего-то невидимого нам, а однажды велел спешиться, спрятать животных и залечь на полчаса в высокой траве. По земле прокатилась явственная дрожь, где-то вдалеке, пересекая наш маршрут, неспешно проплыла высокая туча пыли. Я решил, что ее подняло огромное стадо копытных, однако Грай прошептал:
— Голиафы… Наверное, целый выводок…
— Здесь много опасных животных? — поинтересовался я.
— Да. Голиафы, тигрексы, варги… бывает, забредают
