ни самого Евтюшкина. Может, в те годы он трудился в Первомайском РОВД, а не у нас? Не знаю, но что там за случай у него был, стало интересно. Тем более, что все равно сижу и скучаю.
— Александр Васильевич, не томи, — повел я подбородком, давая понять, что весь — внимание. Евтюшкин, поинтриговав меня еще чуток, начал рассказ:
— Было это в шестьдесят втором году. Я тогда только-только в уголовный розыск пришел, старшего лейтенанта получил. Является к нам пастух из тундры и говорит, дескать, важенка у него из стада пропала, надо найти. Я, было, его на смех хотел поднять — мол, сожрали волки твою важенку, с них и спрашивай, но меня старшие товарищи одернули. Мол, не простой это пастух, он стадо второго секретаря райкома пасет. То есть формально-то у секретаря никакого стада нет, эти олени колхозу принадлежат, а в оленеводческом колхозе у него родня. И то, что пастух родственник, да еще из близких, тут можно не сомневаться. И важенка не простая, а любимица секретаря райкома. Была бы обычная, так и ладно. Волкам тоже кушать хочется. Так что, деваться некуда, придется искать. Все-таки мы, милиция, обязаны принимать меры к розыску пропавших животных. А до стойбища, где важенка пропала, на вездеходе два дня пилить, да и то, если дорогу не слишком замело. А если замело, то и вездеход не пройдет, кроме как на лыжах и не добраться. На оленях быстрее получится, но в отделении своих оленей нет. А даже если и доедешь, то где искать? Тундра большая. Если уж сам пастух не сумел найти, так мы и подавно не сыщем.
Евтюшкин (тоже мне, Станиславский!) опять сделал паузу, а я заинтересованно смотрел на него, ожидая продолжения рассказа. А еще косился на телефон, поскольку он по моим расчётам в полном соответствии с законом подлости вот-вот должен зазвонить, и дежурный по райотделу меня срочно куда-нибудь отправит.
— Товарищ капитан, — не выдержал я. — Ну, не тяни ты кота за причинное место, рассказывай.
— А чё там рассказывать-то? — хмыкнул Евтюшкин. — Дальше пойдет сплошная мистика, в которую ты не веришь. — Глянув на меня, спросил: — Ничего, что я окно закрою? Дует сильно.
Я уже был так заинтригован, что только махнул рукой — дескать, кури ты, черт с тобой, уж как-нибудь переживу.
— А дальше все просто, — сообщил Евтюшкин. — Доложили начальнику отдела, майору Курилову, а тот дал команду вертолет поднимать. Сам в вертолет уселся, пастуха туда, да и мне приказал садиться. Не самому же начальнику ящик с водкой таскать, верно?
— В смысле, ящик? — переспросил я, не поняв, в чем связь поисков важенки и ящика водки?
— А в смысле, что мы с начальником к шаману полетели, — сообщил Александр Васильевич. — А шаману обязательно нужно подношение сделать, иначе он и камлать не станет. Знаешь, что такое камлать?
Что такое камлать я знал. Это когда шаман духов вызывает. Кажется, ему еще полагается мухоморов поесть. Или музыки и пения достаточно, чтобы духов разглядеть? Так что на вопрос рассказчика я утвердительно кивнул и даже напел песню, которую в последнее время частенько ставили на своём купленном в складчину «кассетнике» мои соседи по общежитию:
— Шаман живёт в глухом краю,
Но я туда билет достану.
Шаману денег посулю,
И он ударит в бубен старый[8].
— Слышал я эту песню. Хрень полная, — хохотнул Евтюшкин. — Да шаман русским ни за какие деньги в бубен бить не станет. Разве что, в другой бубен может двинуть. Чукчи — парни крутые, пусть про них анекдоты и ходят. Шаман только своим камлать станет. А русским скажет только: зачем вам духи, если вы в них не верите? У вас свой бог есть, к нему и ступайте, у него и спрашивайте.И девкам, хоть русским, хоть своим, ни за что камлать не станет. Для девок шаманки есть, он к ним и пошлет.
Прокашлявшись, отставной капитан милиции продекламировал:
— Шаман живет в глухом краю
и вертит духов на бую.
О дерзкий путник, мне ответь:
на чём же их еще вертеть?
Ведь сей предмет шаману дан,
чтоб их на нём вертел шаман.
Шаман, известно, тем сильней,
чем мощный буй его длинней[9].
— Подожди, Александр Васильевич, так ведь и ты на чукчу не слишком похож, — резонно заметил я. — И начальник твой, Курилов, судя по всему, тоже не чукча.
— Не чукча, — не стал спорить Евтюшкин. — Курилов, начальник мой бывший, из юкагиров. Это народ такой, их поменьше осталось, нежели чукчей, а имена и фамилии у них русские. Курилов — очень распространенная фамилия. А юкагиры для чукчей почти свои. В общем, слушай дальше. У шамана свой колхоз, его олени дальше аргышат, чем другие. Прилетели мы в стойбище к шаману, тот у себя в яранге сидит, но шум винтов услышал, сразу вышел. Наш чукча, который пастух, сразу к шаману рванул, едва ли не в ноги кланяется и что-то по-своему лопочет. А шаман ухмыльнулся и на чистом русском языке сказал: «Жду вас уже второй день, духи устали. Отпущу я их, важенка сразу вернется». Потом постоял шаман, воздух рукой помял, глаза прикрыл и опять заговорил. Дескать — возвращайтесь, все хорошо будет.
А нам что — вернулась, так и хорошо. И искать не надо, и пастуху радость. Вот и все. Важенка и на самом деле в стадо вернулась, я потом узнавал.
Я посмотрел на Евтюшкина непонимающим взглядом. Потом спросил:
— Так и в чем смысл?
— Как это, в чем смысл? — удивился Евтюшкин. — Шаман ведь за важенкой духов отправил, чтобы те ее сберегли, а потом в стадо привели. И о нас он заранее знал. Кстати, когда я ящик водки вытащил, шаман руками замахал — дескать, целого ящика много. Оставил себе два пузыря, мол, ему этого хватит, а духи все равно пить не станут.
В то, что шаман с помощью духов пригнал важенку, я не поверил. Скорее всего, эту историю Евтюшкин попросту выдумал. Вон, дамочка, просившая в качестве гонорара за раскрытие убийства «беленькую», его на мысли навела. И шаману повезли такую же валюту. Но с другой стороны, с этим-то все в порядке, потому что в нашей стране, самая ходовая
