Не ожидая ответа Стража, Геката вскинула факел и исчезла в вихре света, оставив Стража все в том же одиночестве, полном отчаяния.
Глава 14
Проснувшись, Микки уже не была так растеряна, как накануне. Теперь она точно знала, где находится. Она открыла глаза навстречу радостному утреннему свету, вливавшемуся золотыми волнами в огромные окна. Кто-то раздвинул занавески, и Микки увидела, что столик, за которым она ужинала вечером, накрыт для завтрака.
Не он ли распорядился приготовить для нее завтрак? Может быть, он снова где-то неподалеку, наблюдает? У Микки похолодело в животе при мысли, каково это будет: увидеть его при ясном дневном свете. Вчера он был частью тьмы, как монстр из детских страшилок или ночной кошмар. Или… или, прошептало воображение Микки, как запретный возлюбленный…
- Возьми себя в руки!
Микки села, энергично встряхнув головой, словно это движение могло разогнать глупые мысли, и снова поразилась красоте комнаты, теперь принадлежавшей ей. Выбросив из головы Стража, она собралась выпрыгнуть из постели и выйти на балкон, как и следовало бы сделать женщине, которой повезло жить в таком невероятном месте, - но, попытавшись встать, Микки громко застонала.
Ох, черт побери, как же у нее все болело! Микки заковыляла к двери. Когда служанки впервые ее увидели, они, похоже, решили, что она необычно стара для Эмпузы. Может быть, действительно надо быть подростком, чтобы выдержать всю эту суету с созданием магического круга, а потом еще скакать с толпой очумевших женщин? Кто знает? У нее даже волосы болели. Микки громко фыркнула. Ей необходима ванна. Ей обязательно нужно надолго окунуться в горячую ванну…
Микки открыла дверь, и в лицо дунул прохладный ветер, напоенный ароматом роз. Он отвлек ее и от ожидавшего завтрака, и от ноющих мышц, и от таинственного Стража. Она устремилась через широкий балкон, чтобы взглянуть на просторные сады.
Это была картина, вызывающая благоговение.
Земля, раскинувшаяся перед Микки, была сплошь покрыта розовыми кустами. Облака ослепляющих красок на фоне бесконечной зелени листьев. Белые мраморные дорожки обвивали группы кустов, сложными лабиринтами объединяя розы с деревьями, декоративными кустарниками и водоемами. Микки видела вдали кремовый купол храма Гекаты и блики солнечных лучей на струях огромного фонтана рядом с ним.
Все это было так прекрасно, что пробило брешь в щите цинизма и недоверия, которым Микки привыкла закрываться с самого юного возраста. Она может быть счастлива здесь… она может стать частью этого мира…
- Вот это и есть твой долг, Эмпуза.
Сегодняшним утром появление Гекаты не испугало Микки. Наоборот, ей было приятно, что богиня внезапно материализовалась рядом - это лишь усиливало ощущение чуда.
- Это действительно мой мир, - сказала Микки, не отводя взгляда от садов.
- Да, это твоя судьба. - Богиня была довольна ее пониманием.
Микки повернулась к богине и удивленно вскрикнула. Прошлой ночью Геката выглядела так, что ей можно было дать от тридцати с чем-нибудь до пятидесяти с чем-то. И этим утром Геката была все в тех же одеяниях цвета ночи, с украшенной звездами головой. И гигантские собаки маячили у ее ног. Однако богиня словно помолодела на несколько десятков лет. У нее было свежее лицо и тонкая фигурка подростка. А щеки сияли юношеским персиковым цветом.
Геката нахмурилась и приподняла изящные брови.
- Ты не узнаешь свою богиню, Эмпуза?
Микки нервно сглотнула. Может, Геката и выглядела как подросток, но она определенно не утратила ауру могущества.
- Дело не в том, что я тебя не узнала; просто ты сегодня такая юная!
- Из трех моих обликов я сегодня выбрала облик девственницы. Но не обманывайся молодой внешностью. Тебе уже пора знать, что вид женщины никоим образом не определяет ее внутреннего содержания.
- Может, и не определяет, но влияет на суждение о ней. Я достаточно взрослая, чтобы это понимать, - ответила Микки.
И тут же, смутившись, что нечаянно заговорила слишком уж бесцеремонным тоном, добавила:
- Я не хотела проявить неуважение…
Умные глаза взрослой женщины выглядели неестественно и совершенно неуместно на гладком, юном лице богини.
- Я редко считаю неуважением откровенные слова Эмпузы, Микадо. К тому же ты права. Слишком часто судят по одной только внешности, в особенности в твоем прежнем мире, в том, где совершенно забыли о богинях.
Геката пожала нежными плечами.
- Даже в моих владениях, где внешность женщины не должна быть основой мнения о ней, мои дочери слишком часто забывают об уроках трехликой богини.
Мудрые серые глаза Гекаты сверкнули.
- Например, кто-нибудь может решить, что Эмпуза твоего возраста слишком стара, чтобы взять на себя роль моей Верховной жрицы. Они, конечно, не скажут такого в моем присутствии, но тем не менее. И что бы ты ответила на такую дерзость, Микадо?
Микки, стараясь не обращать внимания на боль в спине и мышцах, спокойно встретила внимательный взгляд богини.
- Я бы сказала, что я, возможно, и старше других жриц, но это значит, что у меня больше жизненного опыта, так что мне смешна их глупая детская самоуверенность. Возраст и вероломство всегда одерживают верх над юностью и наивностью.
Геката расхохоталась, ее лицо и фигура изменились, и богиня вновь превратилась в прекрасную женщину средних лет, с которой Микки встречалась накануне.
- Я открою тебе секрет, Эмпуза. Из трех обликов я всегда предпочитаю вот этот. Мы склонны переоценивать молодость.
- Особенно ее переоценивают сами молодые, - согласилась Микки.
Они улыбнулись и на мгновение перестали быть богиней и простой смертной. Они обе были женщинами, понимающими друг друга.
После недолгого молчания богиня сказала, обводя сады и дворец широким жестом:
- Догадываюсь, что все это может казаться тебе необычным.
Ободренная внезапной доступностью богини, Микки неловко улыбнулась.
- Да, это странно и необычно и даже ошеломляет, но я чувствую, как меня влечет ко всему этому. - Она поспешила продолжить, не желая, чтобы Геката догадалась, что «все это» включает в себя еще и ночного гостя с раздвоенными копытами. - Когда я создавала магический круг и вела ритуал, я ощущала себя более прекрасной, и сильной, и правильной, чем когда-либо в своей жизни.
Геката кивнула.
- Кровь Эмпузы громко звучит в твоих венах, Микадо. Ты никогда бы не смогла почувствовать себя по-настоящему на месте в земном мире. Часть тебя тосковала по твоему истинному месту в моих владениях. Подозреваю, что и твоя мать, и ее мать до того тоже познали эту неуверенность, хотя и не понимали ее причин.
