– Поцелуй меня! – неожиданно заявила та и притянула озадаченного Кудрина к себе.
Серафима Павловна юркнула обратно и прикрыла дверь. А если они зайдут в спальню?!
– После всего случившегося, – заметил Максим, – это несколько неожиданно…
– Значит ли это, – капризно надула губки Верочка, – что ты отказываешься меня целовать?!
«Отказывается! Отказывается!» – молча прокричала Серафима Павловна и прикрыла свой рот ладонью. Верочка тем временем надвигалась на ее сына, как неизбежность.
– Ничего это не значит, – прошептал тот и обнял девушку за талию.
– С Новым годом! С новым счастьем! – не выдержала Кудрина и ворвалась в комнату.
– Мама?! – вскричал изумленный сын. – Что ты делаешь в спальне?!
– Отдыхаю, – на ходу сочинила Серафима Павловна, пробираясь к нему и отстраняя в сторону рыжеволосую девицу. – А что, матери нельзя прийти к собственному сыну и прилечь на постель, ожидая его возвращения?
– Можно, – согласился с ней Кудрин, – и отдохнуть, и прилечь. Ты так неожиданно появилась…
– Неожиданно появляются только дети, – Серафима Павловна многозначительно поглядела на Верочку, после чего та нахмурилась. – И некоторые думают, что ими можно привязать мужчину навсегда! Опираясь на свой опыт, могу опровергнуть это предположение. Отец Максима бросил его и меня!
– Мама, к чему ты говоришь все это? – продолжал недоумевать сын.
– Все к тому же, – Серафима Павловна оценивающе уставилась на живот Верочки, – ух уж эти некоторые!
– Да, кстати, – спохватился Максим, – мама, помнишь, это Верочка.
– А вы точно Верочка или нет? – презрительно прищурилась Серафима Павловна, глядя на обескураженную ее эффектным появлением девицу. – А то с одной, помнится, я уже знакомилась.
– Точно, – подтвердил сын, – это точно Верочка Журавлева.
– Да, – тряхнула рыжими локонами та, – это я. А кто та, другая?
– Да так, – Кудрин постарался увести разговор в сторону, – пустяки…
– Хороши себе пустяки, – пробормотала мать, – в полуголом виде!
– Так ты все еще продолжаешь?! – возмутилась Верочка.
– Так он и не бросал, – заметила Серафима Павловна, усаживаясь за стол. – Присаживайтесь, милочка, рядом, поговорим о жизни и любви. – Она произнесла эти слова тоном, в котором слышался совершенно иной подтекст: «Кто бы ты, милочка, ни была на самом деле, мне все равно. Ты покусилась на моего Максика, и за одно это я тебя не люблю!»
– Хорошо, – заявила обиженная Верочка, – я сяду.
Серафима Павловна не стала первой начинать разговор. К чему? Она решила тянуть паузу и наслаждаться замешательством молодых. А те переглядывались и показывали, что она – нежелательный свидетель их несостоявшегося поцелуя, – возможно, все-таки отчалит к себе домой. Когда-нибудь. Может быть. Верочка округляла глаза, вздыхала и глядела в потолок. Максим чувствовал себя пойманным в ловушку и старался выбраться из нее с наименьшими для всех потерями. Впрочем, он вполне осознавал, что мать подобным образом мстит ему за отказ знакомиться с дочкой своей приятельницы. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что Серафима Павловна, интеллигентная дама в третьем поколении, не позволит себе оскорбительных выпадов против его Верочки.
Максим поймал себя на слове «его». Получалось, что Верочка снова к нему вернулась. Она даже хотела, чтобы он ее поцеловал. И, возможно, он бы ее поцеловал. Или нет? Странное ощущение двойственности положения и чувств. Сегодня они так отвратительно расстались. Олимпиада выскочила… Нет, Олимпиада тут ни при чем! Ему следует думать о Верочке. С ней он тоже сегодня отвратительно расстался. И вот она сама пришла к нему!
Его мысли прервал голос матери:
– Сынок, ступай на кухню и перекуси. Еда в микроволновке. А мы с Верочкой посудачим о том о сем, – она плотоядно улыбнулась, и Верочка икнула. – Максим целыми днями ходит голодный. Иди, сынок.
Лучистые глаза матери и ее прекрасное настроение не смогли его обмануть, но Максим пошел на кухню.
– Итак, дорогая, – Серафима Павловна придумала нечто лучшее, чем театральная пауза. – Какие же произведения Кафки произвели на вас неизгладимое впечатление?!
– Все! – выпалила Верочка, которая не собиралась сдаваться на милость противника.
Максим, задержавшись на пороге кухни, услышал ее ответ и усмехнулся. Мама получила достойную собеседницу. Он действительно не ел целый день, носился по фабрике с невыполненными заказами и сейчас почувствовал себя настолько голодным, что мог съесть все что угодно. Ничего страшного не случится, если женщины немного побеседуют без него. К тому же он должен отдохнуть от женщин. Иногда ему кажется, что лучше холостяцкой доли в его жизни ничего не было. И вряд ли будет, если, конечно, к нему не вернется Олимпиада. Впрочем, на это имя он должен наложить табу. Забыть о нем, как о страшном сне. Верочка пришла, она сидит с его мамой и мирно беседует. Может быть, это и есть его счастье? От добра, как говорится, ничего хорошего не ищут. А у него этого добра… целая Верочка.
– Профурсетка необразованная! – услышал Максим и перестал жевать. – Она выскочила, как ошпаренная кошка, – развела руками Серафима Павловна, когда Максим забежал в комнату. – У меня как-то вырвалось непроизвольное сравнение той порочной девицы, с которой ты праздновал встречу Нового года, с Маргаритой. Всего лишь, – Серафима Павловна подумала и призналась: – А Верочка, я честно сказала, напоминает мне…
– Кого? – Лицо сына страдальчески исказилось. – Кого она тебе напоминает?!
– Бегемота! – гордо вскинула седой головой непокорная мать.
– Мама! Я понимаю, что Булгаков – твой любимый писатель…
– И Кафка!
– Очень хорошо. Но нельзя же обижать людей!
– Людей – нельзя, – согласилась Серафима Павловна, – профурсеток – можно. В нашей интеллигентной семье нет места подобным девицам, – она осеклась, понимая, что начинает «перегибать палку». – А что такого страшного я сказала?! У тебя чуть что, сразу виновата мать! Неблагодарный сын! И не смей за ней бежать, лучше отвези меня домой. Я устала решать твои проблемы с женщинами, мальчик мой.
– Спасибо, мамочка. Ты их так отлично разрешила, что у меня теперь их вовсе нет. Ни проблем, ни женщин. Осталась, как я подозреваю, твоя приятельница с дочкой?!
– Вот видишь, а ты стараешься меня упрекать! Не волнуйся, ей ты тоже не нужен. Никому ты не нужен, кроме меня. – Серафима Павловна победно посмотрела на сына.
– Мамуля, – неожиданно предложил тот, – а не выйти ли тебе замуж за Митрофана Ильича?!
Серафима Павловна замолчала и направилась одеваться. Только этого ей не хватало! Митрофан Ильич, безусловно, порядочный мужчина на самом закате сил, но она не собирается связывать себя с ним брачными узами. Их связывают более тесные отношения, чем брачные, и пусть молодежь думает, что кроме секса ничего теснее не бывает, это их дело. Но она-то знает, что такое единение душ и союз порывов. И Митрофан Ильич об этом догадывается. Действительно, а почему, собственно, он еще не сделал ей предложение руки и сердца?! Серафима Павловна задумалась и вышла из квартиры сына.
