так улучшил тело. Это я понял, когда обнял его.
— Погоди-ка, Кай, — внезапно нахмурился Ридикус, принюхиваясь. — Какой-то «странный» запах. Ничего подобного раньше тут не ощущал.
— О-у, — протянул я хитро ему подмигивая. — Вас ждёт море новых открытий. Наша повариха готовит блюда, которые вы нигде больше не попробуете. По крайне мере пока. И это, кстати, одно из моих предложений.
— Врёшь? — Серьёзно спросил он, так как с едой этот человек не шутит.
— Коли не верите, ставлю кольцо на кон. Если прав — с вас сто золотых.
— Идёт! — согласился он, а потом осёкся, поняв, о каком именно кольце я говорю. На мгновение он поник, но быстро вернул себе бодрость духа и хорошее расположение.
— А я тебе и так верю. Вон как мой приятель похорошел. Это круглые щёчки о много говорят, — сидевший на руках мальчик тут же начал за них дёргать, смущая Тора.
— Это вы его четыре года назад не видели, — рассмеялся я. — На бочку был похож.
— Ученичёк, — серьёзным том начал наставник. При этом подмигивая левым глазом. — А у тебя что, дела закончились?
Я отрицательно мотнул головой. Похоже, я сболтнул лишнего. Ну а что тут такого? Меня тоже можно понять. Я других людей миллион лет не видел. Мы-то тут все давно приучены друг над другом подшучивать, вот я по старой привычке и ляпнул. Ладно уж, я же не сказал ничего плохого, да и выглядит он сейчас просто замечательно. А щёчки? Ну они есть. Пирожки с земляничным варением каждый завтрак… Да и обед, полдник, ужин, если быть честным, так просто не уходят.
— Нет, учитель, — изобразил я виноватый вид.
— Ну так топай. Второй этаж ещё не отмыт.
— Ладно, господин Ридикус. Позже поболтаем.
Когда я ушёл, Торгус принялся отчитывать ту девчонку. Она всё ещё сидела на камнях, безуспешно пытаясь пригладить взъерошенные волосы. Хе-хе. Вот только у неё ничего не выйдет. Зря, что ли, я добавил в отражённое заклинание «немножко» статики? Будет знать, как обзываться.
***
Милена брела за дедом, волоча за собой массивный чемодан, то самый что заставил краснеть. Её щёки пылали румянцем, словно опалённые молнией, а в глазах стояли колючие слёзы ярости. Нет, не ярости — унижения.
Всю дорогу до выделенных ей покоев она мысленно проклинала… Нет, не того наглеца Кайлоса, хотя и его тоже. Но куда сильнее — собственную сестру Улию, всучившую ей этот дурацкий совет.
«Тебе вручили истинное родовое кольцо, теперь все обычные люди должны склонять перед тобой голову. Поставь их на место сразу по прибытию, пусть знают, с кем имеют дело. Дед будет доволен. Ты Ворхельм, не забывай!», — наставляла Улия перед отъездом, сверкая хищными искорками в глазах.
Милене было неловко, но разве могла родная сестра её обмануть? Оказывается, могла. Вот же подлая лисья морда! А тут ещё дед…
Торгус говорил негромко, но каждое слово впивалось, как ледяная игла:
— Я ждал внучку, в которой души не чаял. А приехала спесивая мегера, что бросается на людей, словно дворовая кошка. Его голос дрогнул:
— Знал бы, что ты так переменилась — ни за что не позвал бы. Эх ещё и кольцо для неё сделал.
Эти слова жгли сильнее, чем отражённая молния. Чемодан предательски дребезжал на каждой ступеньке, будто смеясь над ней. Где-то впереди скрипнула дверь — дед вошёл в её новые покои, не оглянувшись. Милена остановилась, сжимая ручку чемодана до побеления костяшек.
Вот тебе и встреча с любимым дедом.
Вместо объятий — упрёки.
Вместо гордости — стыд.
А ведь она так мечтала… Капля упала на латунную застёжку. Нет. Не будет она плакать.
Скорчив гримасу, Милена дёрнула чемодан и шагнула в комнату — навстречу молчаливому осуждению и тяжёлым дверям из красного дерева, что захлопнулись за её спиной с окончательным щелчком.
Такой вот приём. Где-то в глубине души шевельнулась мысль:
А что, если Улия специально… Но она тут же прогнала её прочь. Слишком больно было в это верить. Но если это так… Она найдёт, как ответить. А сейчас нужно придумать, как выйти из всего этого.
Внезапно все её мысли смело, словно осенний лист порывистым ветром. Милена плюхнулась на кровать, чувствуя, как шёлковая парча покрывала холоднеет под её горячими ладонями. Какой-то мальчишка... Он так легко отразил её заклинание. Без кольца. Без усилий. Без заклинаний. Кто он вообще такой? Вопрос жёг сознание ярче молнии. Почему назвал деда учителем? Их род — древний, гордый, неприступный. Вековые традиции запрещали брать учеников со стороны. Да, бывали исключения — когда в семью принимали особо одарённых магов. Но для этого требовался талант, затмевающий само солнце. Ведь Ворхельмы входили в пятёрку могущественнейших родов Империи. У них была собственная магическая башня. Кто, кроме коронованных особ, мог похвастаться таким?
Мысли метались, как пойманная в клетку птица. А может... Внезапная догадка осенила её с такой силой, что Милена замахала руками, будто отгоняя назойливую муху. Не может быть! Но чем больше она отрицала, тем настойчивее возвращалась к этой безумной мысли. Неужели её прислали сюда... для знакомства с будущим мужем? Она — младшая дочь. Да, рановато. Но... Так Милена, давай разберёмся.
Он — ученик деда, а это значит, невероятно талантлив. Это объясняет, как он так легко отразил её атаку. При этом успел добавить в заклинание статику такое под-силу человеку с уровнем магистр не ниже. А такое в таком возрасте вряд ли возможно. Значит здесь что-то другое. Если его приняли в род... Улия!
Всё встало на свои места. Старшая сестра что-то знала. Её скверный характер уже отпугнул не одного жениха — может, она специально подставила Милену? Чтобы и она никогда не вышла замуж. Эта гадина может. От этих мыслей любовь к сестре таяла как мороженое на солнце.
Кайлос... Имя приятно покатилось по языку. Да и сам он... Высокий. Статный. Глаза, словно две искрящиеся молнии. Она таких голубых никогда не видела. Хотя помыться бы ему точно не помешало.Эти взъерошенные волосы — будто воронье гнездо после урагана.
Милена фыркнула. О чём это я? Даже если это правда — до свадьбы минимум пять лет.
А вдруг он:
Чудной? Или станет прыщавый? С привычкой бормотать заклинания во сне? Нет уж! — воскликнула она, а для усиления
