Вот и старается окружить меня отцовской заботой, словно пытаясь компенсировать отсутствие моей настоящей семьи.
Как-то раз я спросил его:
— А нельзя ли перевезти сюда родителей?
Он ответил честно, без уловок:
— Нет. Они будут отвлекать. Сбивать концентрацию.
Но тут же пообещал:
— Когда обучение закончится, приглашу их в гости. Если захотят — дам дом в деревне. Кстати, деревня та тоже его. Я знал, что о родителях заботится Рид и был им обоим очень благодарен за это.
Вот тогда-то я и попросил лучший учебник по бытовой магии. Спрашивать сколько он стоит не стал. Всё равно в ценах не разбираюсь.
Что ж. Раз ужин «почему-то» особенный, значит проведём полный ритуал подготовки.
После душа я разложил на кровати штаны и белую рубаху — простые, но добротные. У меня они всего одни, тут не принято покупать растущему ребёнку много одежды. Какой смысл.
Открыв шкатулку, я достал и одел кольцо — с ним магия подчинялась куда охотнее.
— «Purga Vestis», — произнёс я, и пятна на ткани растворились, словно их и не было.
— «Plana Vestis», — и складки распрямились, будто по одежде провели волшебным утюгом.
Я оделся и подошёл к зеркалу.
— М-да, Евгений… — пробормотал я, разглядывая свою взъерошенную шевелюру.
Потом понюхал подмышки и скривился. Вроде помылся, но… Подростку отмыть тело не так легко. К тому же в этом мире не было дезодорантов, что ухудшало ситуацию, но зато была магия.
«Aroma Dulcis», — прошептал я.
Лёгкий ветерок ворвался в окно, окутал меня, наполняя комнату ароматом кедра — свежим, древесным, чуть смолистым. Я даже зажмурился от наслаждения. Запах был изысканным, но ненавязчивым — чем-то напоминал отцовские духи из прошлого мира.
Что ж… Мне нравится.
Теперь — волосы. Стрижка волшебными ножницами это вообще нечто.
Я закрыл глаза, представил идеальную стрижку и тихо прошептал: «Seco Crines».
Когда я открыл глаза, локоны, спадавшие на плечи, стали короче, а обрезанные пряди уже истлели на полу — я добил их маленькой искрой.
Запах горелых волос — так себе удовольствие, но кедровый аромат быстро перебил его. Я взял расчёску с полки начав укладывать мокрые волосы.
«Не стоит злоупотреблять магией в мелочах», — подумал я. — А то совсем обленюсь. Да и вдруг… случится плохое, и я лишусь сил? «Тьфу-тьфу!» — резко одёрнул себя. — Даже думать о таком нельзя! Плохое имеется свойство сбываться.
В последний раз оценил свой вид в зеркале, подмигнул отражению и вышел. Ужин в компании неожиданных гостей должен пройти идеально. Тут, как и во всех мирах, встречают по одёжке, а провожают по уму.
Время ужина настало. По коридорам разливался такой аромат, что голова шла кругом. Неужели Торгус специально так колдует? — мелькнула мысль. — Чтобы никто не засиживался в комнатах? Наверняка. Уж очень на него похоже. Хочет похвалиться умениями Розетты.
Когда я вошёл в большой зал, за столом уже сидели все гости:
Торгус — величественный, с привычной полуулыбкой сидел во главе стола.
Ридикус — жующий огромный мант, залитый чесночно-майонезным соусом, и в то же время запихивающий в рот кусок хлеба с чесночной закуской. Двое тех самых незнакомцев — мальчик и девочка сидели напротив архимага.
— Приятного аппетита, — сказал я, наблюдая, как мальчик жадно набрасывается, явно не на первый кусок пиццы.
Ридикус же поглощал еду с аппетитом варвара, забыв про все манеры, приличествующие магу его уровня. Нисколько не удивлён.
Девочка ела аккуратно, но, увидев меня, застыла с вилкой в воздухе.
«Что, думала, я конюх или мальчик на побегушках?» — мелькнуло в голове. «А теперь сидишь в шоке, что меня пригласили?» Я мысленно усмехнулся и сел напротив учителя.
— Кушайте, дамочка, не отвлекайтесь, — сказал я ей. — Не обращайте на меня внимания. Я ненадолго, мне ещё учиться.
Её взгляд скользнул по мне с таким презрением, что, казалось, воздух вокруг застыл. О-о-о, это было шедеврально. Конфликт раздувать не хотелось, но зарвавшуюся птичку нужно было поставить на место. Один раз позволишь сесть себе на голову — и пиши пропало. Знакомо? А вот у меня в прошлой жизни была соседка — помог ей «виндовс» починить, и вмиг превратился в её персонального сисадмина. А если отказывал — обижалась, будто я должен был бежать по первому зову.
Приглядевшись к гостям, отметил для себя сходство между учителем и гостями. Похоже меня ждёт знакомство с родственниками.
Торгус величаво поднял руку, призывая к тишине.
— Дорогие мои, — начал он, и в его голосе звучали нотки гордости. Это он, видимо, обращался не только ко мне, но и к некоторым обитателям замка, что присутствовали в зале. — Позвольте представить вам гостей.
Он положил ладонь на плечо сорванца с взъерошенными волосами и горящими глазами.
— Это Кадис, мой внук. Одарённый юноша. Прибыл по моему зову — полагаю, из него выйдет превосходный хранитель замка. Затем его взгляд переместился на девушку, сидевшую с идеально прямой спиной, но потухшим взором.
— Мелани, моя внучка. В ком я «видел» будущую защитницу рода. — Он слегка нахмурился. — Но, увы, она разочаровала меня.
Как уже успел изучить наставника, тому не было свойственно юлить. Он говорил, что прямо, как есть.
Девушка мигом сникла, будто под тяжестью этого взгляда.
— А это внуки, Кайлос, ученик вашего деда. Его привёл ко мне мой близкий друг Ридикус.
Огнебровый пробурчал с набитым ртом, что-то вроде:
— Ага, нашёл…
— Кстати, всё, что вы видите на столе, — заслуга не только нашей несравненной Розетты и её сестры Марго, но и Кайлоса. Именно он поделился с ними секретами древней кухни, научив их готовить.
Три пары глаз уставились на меня с недоверием. Ну хорошо, две. Малой не отрывался от пиццы, и до взрослых разговоров ему не было никакого дела. Глядя на него, меня осенило.
«Пиццерия у академии» — это гениально. Голодные студенты — золотое дно. А маги огня, судя по Риду, и вовсе озолотят меня. В голове уже всплывали картинки: я, как Скрудж Макдак, ныряю в горы золотых монет. Только бы запатентовать… А то знаю я местных, сопрут идею, и всё, пиши пропало. Вон деревенские уже вовсю манты готовят. Это я узнал, когда увидел, как Сигрид мантоварки клепает словно станок.
Пока я размышлял, накладывая себе салат «Цезарь», а что, он мне нравится, а из местных продуктов так и вовсе получается выше всяких похвал. Неожиданно для меня поднялась Мелани. Её
