class="p1">Днём, когда она это сказала, группу эльфов тут же отправили в академию проверять всё снова. И о результатах проверки рыцарь уже знал: в толстой стене оказался каменный дуб. Точнее, тоннель из тонких дощечек. Сделали его искусно, зазоры между дощечками были мизерными. С такими почувствовать лишние элементы ферагенам было трудно, ведь каменный дуб не поддаётся генасскому воздействию. А тоннель ещё и заполнили камнем. И никто ничего — а здание проверяли несколько раз в день, не только комнаты Арделор, — не заметил.
И щиты, которыми окружали этаж леди Валиссин, этот тоннель не затрагивали. Любой фераген смог бы пробраться к началу тоннеля, которое находилось там, где не было ни эльфийской защиты, ни стражей. Так Арделор и украли: обезвредили, усыпили и протащили сквозь стены. И подготовили всё это заранее.
Рыцарь вздохнул и продолжил читать.
Четверо мужчин, которые находились в доме вместе с Арделор, заявили ей, что ждут выкупа. Один из них успел изнасиловать её дважды, прежде чем Арделор, обнаружившая в себе каплю силы, не убила его крохотным ледяным лезвием в глаз, когда негодяй снова вознамерился воспользоваться беспомощной женщиной. После этого её сильно избили, но больше не трогали.
На шестой день в доме появился кто-то ещё и сказал, что требование о выкупе доставлено, обсудил с сообщниками разные мелочи и ушёл. Больше Арделор, сидевшая в отдельной комнате в компании трупа, ничего слышала.
По словам Одрин и Утреда, эльфы норовили голыми руками расправиться с похитителями, пытавшимися сбежать. И растерзали бы, не будь у них приказа брать всех живьём. Опытные солдаты — и так отреагировали на случившееся с их леди…
Пока Эйсгейр читал, Оронаэл и Миррин молчали. Как только рыцарь отложил показания в сторону, виркай Валиссин снова заговорил:
— Посмотри и ты, Тавеллан! Это не могли быть люди! Неужели не подозрительно: ты искал мою Лори целую неделю, а следователи пришли и сделали всё меньше, чем за два дня?
Миррин ничего не ответил на этот явно риторический вопрос.
— И невозможное требование о выкупе! Такое могли попросить только невежи, не знающие, что из себя представляет смола древесника. Но невежи не смогли бы и похитить Лори. Всё это было для отвода глаз!
— Что ты собираешься делать? — спросил наконец Миррин.
— На сторону тех, кто хочет войны, я не встану, если ты об этом. Но выскажу всё в совете! Я не идиот, Тавеллан. И знаю, для чего это всё.
— О чём ты?
— Не строй из себя дурачка. Кому-то нужно моё влияние или хотя бы бездействие. Я собираюсь узнать кому. И, клянусь кровью короля, я доберусь до всех, кто бы это ни был: Первый, Второй или кто-то ещё.
— Эмиэль не мог…
— Так думаешь ты. И я надеюсь, так оно и есть. Но даже Первый советник мог подстроить это, чтобы я, подумав на его противников, выбрал его сторону.
— Твари чащобные, Валиссин, не перегибай палку!
— Скажи это тем, кто сотворил такое, — Оронаэл кивнул на бумажки, — с моей дочерью, Тавеллан!
Эйсгейр видел, как плохо держит себя в руках Оронаэл, говоря о своей племяннице. Он глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.
— Похищение хорошо продумали, но всё равно… Лори не дура. Да, капризная, но не дура. Она уверена… Твари чащобные, прочитай! Ей вкололи иллатал!
Миррин не говорил ни слова.
— Или ты, Тавеллан, думаешь, люди изобрели иллатал или нечто похожее? Где же тогда они брали подопыт… — Оронаэл резко замолчал.
— Предки, — выдохнул Миррин, — ты придумал аргумент для сторонников войны!
Повисла звенящая тишина.
— Может, кто-нибудь расскажет мне про иллатал? — спросил Эйсгейр, пользуясь тем, что оба эльфа молчат.
— Жидкий вариант атала, — бросил Оронаэл.
Рыцарь хмыкнул: объяснение требовало объяснений.
— Вы не знаете? — спросил глава дома Валиссин и посмотрел на Миррина. — Ты ему не рассказывал?
Увидев, как тот отрицательно мотнул головой, Оронаэл явно удивился и несколько мгновений молчал.
— Предки, Тавеллан, что он вообще знает?
— Только то, о чём сам догадался.
Эйсгейр вздохнул: эти двое сидят и разговаривают так, будто его сейчас здесь нет. Причём его деревянность самую чуточку, но кривит душой.
— Но… Я был уверен — ты всё рассказываешь.
— Ты был уверен, что я совершил государственную измену? — съязвил Миррин.
Оронаэл долго молчал.
— Я не ожидал такого, дитя, — сказал он наконец.
Во взгляде главы дома Валиссин было столько уважения, что Эйсгейр удивился несоответствию слов и этого взгляда.
— Атал не позволяет генасам использовать силу, ваше высочество, — сказал Оронаэл рыцарю. — Это ошейник из особого материала. Сломать его невозможно, и тот, на кого его надели, сам снять ошейник не может. Его используют в судебно-исполнительных процедурах. Иллатал, как я уже сказал, жидкий вариант атала, вводящийся в кровь и действующий временно.
Пока Оронаэл говорил это, Миррин побелел, потом покраснел, затем снова побелел и, в конце концов, обмяк.
— Это… государственная измена, — прошептал он.
— Так ли, дитя? — Оронаэл пристально взглянул на шестисотлетнее «дитя», а потом продолжил говорить с рыцарем: — Жидкий атал не может действовать на людей или других двуногих, точно так же как на эльфов. Поэтому если люди придумали нечто похожее по свойствам, то им требовались Дети Леса в качестве подопытных.
По мнению Эйсгейра, показания и догадки Арделор всё равно не позволяли с полной уверенностью обвинить в похищении Детей Леса. Похитителей с пристрастием допросили и допрашивали до сих пор, но уже стало ясно: не они сами это организовали. Арделор утверждала, будто тем неизвестным, который приходил в дом, был эльф. На эту мысль её навела манера речи. А вот трое бандитов такими тонкими знаниями не обладали. И не могли сказать ничего, кроме того, что им предложили похитить знатную эльфийскую леди ради огромного выкупа, а они согласились. Но с поиском этого неизвестного даже следователи Леса зашли в тупик. Как его найти?
— Я должен хорошо подумать, о чём говорить совету. — Оронаэл вздохнул и поднялся из-за стола. — Но будьте уверены, все услышат мои сомнения и слова Лори. Ваше высочество, я не собираюсь выдвигать никаких обвинений и требований ни Северным землям, ни Королевству людей.
— Но если это всё-таки люди похитили Арделор? — спросил рыцарь. — Сейчас наверняка утверждать всё равно нельзя.
— Тогда я надеюсь, вы приложите все усилия и найдёте причастных, — сказал Оронаэл, уже стоя у двери. — А требовать ответ с невиновных, или хуже того, развязывать войну против многих из-за преступлений немногих, я не желаю.
Оронаэл постоял, помолчал, потом обратился к Миррину:
— Виркай дома Тавеллан, я говорил с тобой, потому что знаю: ты в этом не участвовал. И знаю: ты всё
