– Я не могу, – наконец несчастным голосом проговорила она. – Я не вынесу этого. Не сейчас, пожалуйста. Мне нужно время, несколько дней, неделя или две, чтобы привыкнуть. А сейчас оставь меня! Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Мне не следовало выходить за тебя, я ведь совсем не знаю тебя. Мне не нужно было, но я не думала… – Она остановилась, не закончив фразу, делая усилие, чтобы овладеть своими эмоциями.
Когда Хит нарушил эту тишину, его голос был низким и тихим.
– О, Син, – он вздохнул, – нам обоим нужно еще очень многому научиться. Иди ко мне.
Шаг за шагом она снова приблизилась к нему, не смея оторвать глаз от пола. Она чуть вздрогнула, когда он обнял ее. Его руки крепко обвились вокруг нее. Осторожно он прижал ее к своему телу, которое показалось ей потрясающе горячим. Сама Люси настолько замерзла, что думала, ей никогда не удастся согреться. Чувствуя ее упорное нежелание, он тихо нашептывал ей на ухо:
– Спокойно, спокойно… Все в порядке, моя сладкая девочка… Тебе нечего бояться. – Он ничего не делал, просто держал ее в своих объятиях. И постепенно она расслабилась, чувствуя, как тепло его тела медленно просачивалось сквозь ее кожу и растекалось по всему телу. Она положила ладони на его твердую обнаженную грудь и щекой прижалась к ней, чтобы слышать ритмичное, сильное биение его сердца. Она почувствовала, что губами он касался ее волос. Было так приятно ощущать себя в его сильных руках, перенести весь свой вес на него, зная, что он без труда сможет поднять ее. – Я знаю, как нелегко тебе, – шептал он. – Но худшее уже позади.
– Еще нет, – произнесла она приглушенно. – Может быть, для тебя, но не для меня.
– Но я вовсе не собираюсь обижать тебя или причинять тебе боль.
– Тогда дай мне немного времени, – взмолилась она. – Неделю, может быть, и месяц, только чтобы я смогла…
– Ты думаешь, что что-нибудь изменится, если мы будем ждать месяц? – осторожно поинтересовался он. – С каждым днем ты будешь бояться все сильнее.
Хит ждал, пока не понял, что ответа не последует. Тогда его руки быстро коснулись лифчика, и одним решительным движением, не давая ей шанса сопротивляться, он снял его.
– Лампа… – начала было она; мягкий золотой свет падал на ее обнаженные груди.
– Я хочу видеть тебя, – сказал он, и в его сине-зеленых глазах запылала страсть. – И хочу, чтобы ты видела меня. – Он поднял ее и осторожно опустил на кровать. Его руки, как лучи солнца, ласкали ее грудь. Сначала его губы лишь коснулись ее губ, потом он прижался сильнее и, наконец, убедил ее раскрыть свои. И снова его поцелуй возбудил в ней всю ее чувственность. Она ощущала мягкие, томительные прикосновения его языка, она обвила руками его шею, находя истинное успокоение в физическом наслаждении. Одними пальцами он нащупал ее панталоны и стянул их с бедер.
Мысли были приятно затуманены, она сосредоточилась только на его губах и руках. Он целовал ее страстно, неторопливо. И казалось, чем сильнее она хотела сблизиться с ним, тем ленивее становился он, заставляя ее работать, искать его ускользающие поцелуи, пока в отчаянии она не обхватила руками его голову, не позволяя увиливать от нее. Хит наградил ее за старание долгим, глубоким поцелуем. Где-то в глубине Люси удивилась своему страстному желанию, теперь ей нужны были не только его поцелуи, ей необходимы были его ласки. Она жаждала новых поцелуев, она снова хотела его.
Неохотно Хит оставил ее, чтобы снять остатки одежды. Покраснев, Люси стала сконфуженно натягивать на себя одеяло, инстинктивно пытаясь скрыть наготу. Услышав, как его брюки упали на пол, она плотно закрыла глаза. Он снова вернулся к ней.
– Син, взгляни на меня. Неужели тебе нисколечко не любопытно?
Подняв длинные ресницы, она увидела его глаза, сияющие весельем.
– Конечно, нет. Неожиданно он усмехнулся.
– Конечно, тебе интересно, – настаивал он. – Но ты слишком упряма, чтобы признаться в этом.
– Упряма? Я?
– Не смотри на меня так, голубушка. Такой взгляд может охладить любого.
– Хорошо! – сказала она, стараясь отвернуться от него. Она злилась, что он так бесцеремонно нарушил это состояние приятной мечтательности. – И прекрати улыбаться, в этом нет ничего смешного!
– Но все же. – Хит легко подтолкнул ее назад и поцеловал в нос. Он изо всех сил старался сдержать улыбку, но глаза его все равно продолжали смеяться. – Ты не любишь смеяться над собой, – спокойно заключил он. – Тебе следует поучиться этому.
– Зачем? – приглушенным голосом спросила Люси. – Достаточно того, что это делаешь ты!
Он целовал уголки ее рта, мочки ушей, все время шепча что-то, но она улавливала только жалкие обрывки из того, что он ей говорил. Он шептал, что она прекрасна и что он хочет ее. Его шепот был настолько соблазнительно-чарующим, что она снова прижалась к нему, загипнотизированная его нежностью. Мягкими движениями он ласкал ее грудь, кончиками пальцев играл с твердеющим соском. Наслаждение разливалось по ее телу, наслаждение такое горячее и пьянящее, что она, казалось, тонула в нем.
– Как не стыдно, – бормотал Хит ей прямо в шею. – У тебя такие прекрасные руки… Я хочу почувствовать их на себе.
– Где? – чуть дыша спросила она, трогая его за плечи.
– Везде.
– Я не знаю как.
– Делай все, что тебе хочется, – убеждал он, колоссальными усилиями сдерживая страсть. Она осмелилась наконец коснуться его груди, затем спины; уже смелее ее пальцы изучали симметричные, твердые как сталь мускулы, нежно она ощупывала изгиб позвоночника. Когда Люси дошла до упругих ягодиц, ею овладела неуверенность, смешанная со страхом. Подбадривая ее, Хит своими ладонями накрыл ее руки.
– Хит…
– Не ускользай от меня.
– Я не могу…
– Но между нами нет препятствий, – сказал он. – Нет этой комнаты. Нет стен, нет ничего запретного, нет страха, нечего скрывать, нечего терять.
Стук ее собственного сердца казался Люси громом разбивающихся о берег волн. Дрожа, она позволила ему опустить ее руку ниже. Сначала кончики пальцев коснулись мягких густых волос, и тут же ее ладонь ощутила что-то нестерпимо горячее и твердое. У Хита перехватило дыхание. Ее нежные пальцы двигались деликатно, останавливаясь каждый раз, когда она чувствовала, какой напор и смятение охватывают его; постепенно застенчивость сменилась любопытством. К ней пришло смутное осознание того, что она вовсе и не противится тому, что происходит. Это было незнакомо и очень интимно, но странно возбуждающе. Теперь она ласкала его менее скованно.
– Ну что, я правильно делаю? – спросила она, касаясь губами его шеи.
– Клянусь, да. – Он хотел рассмеяться, но у него не получилось. – Ты опровергаешь все, что я когда-либо слышал о женщинах-северянках. – Он поймал ее руку, отводя от источника своего томительного желания. – Минуточку, – сказал он едва дыша, откатываясь на спину, но все же не отпуская ее руки.
