года в восемь часов двадцать минут утра убил Блисс Троллоп, сотрудник газеты «Морнинг сан».
Блисс ракетой взвился в воздух. Дейли привалился к двери, но эта предосторожность была лишней.
— Вы, надо думать, уже тронулись! — взвыл журналист. — Такие шутки вы можете проделывать с арабами. Со мной этот номер не пройдет!
— Садитесь, Блисс! — предложил Дейли, на этот раз уже другим тоном. Не надо трепать нервы заранее. Пощадите их, они вам еще пригодятся. Вчера, в ваше отсутствие, я слегка пошарил в вашей квартире...
— Вы делали у меня обыск? На каком основании? Предъявите ордер!
— Я лучше предъявлю вам одну вещь, которая отобьет у вас охоту требовать у меня ордер. Извольте! — Дейли достал из ящика «Симон Арцт» с такой осторожностью, как будто в руке у него была граната с выдернутой чекой. — Вот это вещественное доказательство я нашел у вас в шкафу. Не мешало бы вам хранить пуговицы в другом месте.
Мун внимательно наблюдал за Троллопом. Коробка произвела именно такое впечатление, какого он ожидал.
— Спасибо, Дейли, спрячьте это в сейф... Теперь второй вопрос: почему Блисс Троллоп, навестивший четвертого октября Спитуэлла, вышел от него через гараж, таясь от людей? Отвечаю. Вот почему. . .
И Мун выложил на стол два прозрачных конверта.
— Вот он, «Симон Арцт»! Один окурок, как известно, был найден в квартире Спитуэлла, второй — в гараже. Если не хотите, чтобы вас сажали, надо быть более осторожным. Мне вас просто жаль!
— Вы не сможете ничего доказать! — воскликнул Троллоп.
— Доказать?! А мне это ни к чему. У меня достаточно материала, чтобы посадить вас на основании тяжких подозрений. И когда вы месяцев шесть просидите в камере — шесть шагов туда и шесть обратно, — то у вас сам собой развяжется язык. Могу говорить открыто, у меня имеются: факт вашего умолчания, окурки ваших сигарет, отпечаток вашего пальца и, наконец, пистолет...
— Какой еще пистолет?
— Тот, из которого убит Спитуэлл. Русский. Вчера, заводя на вас дело, я установил интересную подробность. Вы побывали и в России!
— Но я был с группой туристов!..
— А я ничего и не говорю. Еще ни один шпион не объявлял, что он едет как шпион. Любой агент и разведчик едет куда-нибудь как бизнесмен, проповедник или... как турист. Так как же, будем разговаривать?
Троллоп вытер ладонью потный лоб.
— Ладно, инспектор. Пришить это дело мне вы не сможете. Но испортить мне карьеру, заварить вокруг меня кашу — в ваших силах. Я расскажу вам все, что знаю. Но я не причастен к убийству. И рассказывать буду только с тем, чтобы убедить вас в этом. Да, я знал Спитуэлла и был у него в квартире. Но это и все. Это не преступление. Скрывал я это по вполне понятной причине — из нежелания ввязываться в это неприятное дело. Как раз сейчас вы доказываете, что я имел законные основания опасаться... Спитуэлл звонил мне в редакцию и просил зайти. Разумеется, я не имел понятия, что он живет на улице Ван-Стратена под другим именем. Он предложил мне материал для газеты.
— Какой?
— Точно не знаю. Что-то имеющее отношение к делу Ротбахов.
— Где он сейчас?
— Нигде. Я сказал ему, что предварительно должен поговорить с Алисоном.
— Троллоп, вы матерый журналист, а не щенок, впервые видящий газетный мир. Вам предлагают материал, который любой газетчик оторвет с руками, а вы мямлите, что должны сначала посоветоваться. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, вы же сами назвали бы его законченным идиотом!
— А вы не спешите, инспектор! Дело в том, что Спитуэлл заломил десять тысяч, и, разумеется, без Алисона я не мог заключить сделку.
— Что ж, пока допустим, что идиот — я. Дальше?
— А дальше рассказывать нечего. На следующее утро, когда я собирался к Алисону, позвонил Торрент и сообщил, что Спитуэлл убит.
— На следующее утро?
— Совершенно верно! — вызывающе ответил Троллоп. — У Спитуэлла я был накануне вечером. Уходя, по ошибке попал в дверь, ведущую в гараж. Это понятно — незнакомый дом...
— Хорошо, Троллоп. Для начала довольно. Протокол я пока не составляю, разговор наш записан на пленке... Но не советую покидать этот город — это только отягчит ваше положение.
— Я и сам не заинтересован привлекать к себе внимание. Что бы ни случилось, инспектор, прошу вас, не посвящайте во все это дело моих собратьев. Надеюсь, вы понимаете, что я тут же вылечу из газеты.
— Хорошо.
Дверь захлопнулась.
— Вы недовольны мною, сержант? Вы удивлены, что я не взялся за него как следует? Просто я понял, что дело куда серьезнее. Мне важно, чтобы Троллоп считал, будто обвел меня вокруг пальца.
— Пришел к Спитуэллу, мирно побеседовал и ушел. Пусть рассказывает кому-нибудь другому!
— Меня сейчас больше интересуют те материалы, за которые Спитуэлл запросил десять тысяч. Неужели они остались ненаписанными?
25
— Вас к телефону, Мун!
— Кто спрашивает, Торрент?
— Не знаю, какая-то женщина. Судя по голосу, только что пережила атомное нападение...
Мун приложил трубку к уху и чуть не выпустил ее из рук. В ней гейзером клокотало и бурлило словоизвержение:
— Инспектор Мун, слава богу, что я застала вас, я его видела, ну, убийцу Спитуэлла, кто говорит, я говорю, миссис Лановер, приезжайте, да, своими глазами видела, именно его, того, кто стоял тогда с револьвером на крыше, по пиджаку узнала, а как вы думаете, конечно, испугалась, ведь я же главная свидетельница, к счастью, он меня не узнал, и он вошел B тот же самый дом, да, да, где жил Спитуэлл, приезжайте поскорее, я вся дрожу, ведь я же не знаю, кто тот несчастный, кого ждет его пуля!
— Где вы сейчас находитесь?
— У себя дома, стою у окна...
— Когда он вошел?
— Только что, я едва успела подбежать к телефону...
— И он еще не выходил?
— Еще нет, но я...
— Не отходите от окна и следите за улицей. Сейчас я буду.
Мун бросил трубку и повернулся к Дику:
— Свяжитесь с полицейским участком в районе улицы Ван-Стратена. Всем машинам, находящимся поблизости, направиться туда и окружить дом. Особенно пусть следят за крышами... Сержант Дейли, возьмите всех свободных людей и в машину.. Нет, нет, обойдемся своими силами.
Через
