мы зашли внутрь?..
Взяв у меня из рук резинку, Лираз принялась поправлять волосы, и я ясно увидел, как нелегко ей просто быть самой собой.
– Стой! – закричал я, напугав Лираз и Яэли, а главным образом самого себя.
Дурацкая камера мобильника с ее примитивным сенсором не могла различить созданного закатным солнцем многообразия красок, и моему взору предстало залитое белым светом море на фоне темного неба и две половинки лица Лираз: одна насыщенная мягким светом, а другая яркая, словно сцена в лучах безжалостных софитов.
Мягкий свет как бы сгладил шрам, не скрывая его, а софит высветил ямочку на левой щеке, которую при другом освещении я не замечал.
Неспособный воспроизвести буйство света и теней мобильник оказался именно тем, что мне было нужно.
Глядя на две половинки лица Лираз – безупречную левую и безошибочно отражающую ее сущность правую, – я продолжал нажимать кнопку на экране, стараясь не упустить последние секунды уникального освещения, пока телефон у меня в руках не раскалился. Господи, сколько неповторимых моментов я упустил за прошедший год, и как же это здорово – быть человеком, который видит то, чего другие не замечают!
И во мне снова проснулось чувство, которого я не испытывал ни к кому, кроме Яары, – любопытство.
Как вы познакомились, Лираз? Знала ли ты уже тогда о том, что он жесток? Ты и правда была адвокатом? Тебе идет. Даже очень. Так зачем же ты бросила эту работу? Чтобы стать тем, кто ты сейчас, или это произошло случайно? Ты скучаешь по своей маме? А с отцом разговариваешь? Приходилось ли тебе пользоваться пистолетом? Ты всегда такая взвинченная? А как же ты расслабляешься? И когда, если ты никогда не спишь? А спишь ты с распущенными волосами? Тебе не кажется странным, что каждое утро, перед тем как выйти за дверь, тебе приходится наносить столько пудры? Почему ты считаешь себя некрасивой?
Я думаю, что ты очень красивая, Лираз.
Я ни о ком так не думал вот уже много-много месяцев.
И было бы очень здорово, если бы ты всем сумела это показать.
– Вот это да, Лираз! Ты выглядишь прямо как настоящая актриса, – произнесла Яэли, просматривая фотографии на экране смартфона, пристально вглядываясь в каждую из них.
– Ну да, – возразила Лираз, посмотрев вместо экрана на меня. – Из фильма ужасов.
– Так нельзя говорить, – произнесла Яэли назидательным тоном, и мне захотелось поблагодарить судьбу за то, что она сейчас рядом с нами. – Это неправильно.
– Ты права, – согласилась Лираз, видимо сообразив, что во всем, что касается красоты, она, как взрослая женщина, должна подавать пример маленькой девочке. – Просто мне хотелось получить веселую фотографию для Инстаграма, а это уж точно…
И тут случилось нечто, полностью подтвердившее, что я правильно выбрал профессию. Лираз, начавшая листать фотографии с демонстративной отстраненностью, словно по обязанности, вдруг стала непроизвольно, исподтишка, гладить их пальцем, а когда в уголке ее левого глаза появилась маленькая слезинка, я, не удержавшись, спросил, что она видит.
– Маму, – ответила Лираз, переведя взгляд на меня и тут же снова погрузившись в созерцание фотографии. – Именно так она выглядела, глядя на меня с балкона. Я уж и забыла этот взгляд.
Лицо Лираз осветилось улыбкой, и я улыбнулся в ответ.
Мне хотелось что-то сказать, но, прежде чем я успел раскрыть рот, Лираз уверенными шагами преодолела разделяющее нас расстояние и обняла меня. Нет, «обняла» – это не совсем верно. Прижав мои руки к бокам, она сжала меня с такой силой, что я чуть не закричал от боли в треснутых ребрах, но сдержался, так как эта боль доставила мне наслаждение.
Подойдя вплотную, Яэли втиснулась между нами и обняла нас за ноги.
– Вот вы где! – произнесла красная запыхавшаяся Декла, изумленно глядя на представшую ее взору картину.
Мы немедленно разомкнули объятия, и Яэли, раскинув руки в стороны, побежала к Декле, радостно крича:
– Мама! Мамочка! Что вы мне принесли?!
– Мама с папой не с вами, случайно? – встревоженно спросила Декла, погладив Яэли по голове.
– Нет, – ответил я. – Почему они должны быть с нами? Разве вы не поехали в торговый центр все вместе?
– Поехали. Но потом разделились, и они сказали, что вернутся самостоятельно. И с тех пор не отвечают на звонки.
– Мейдад, – достала из кармана рацию Лираз, – можешь проверить, вернулись ли Рут и Ицик Элул на корабль?
– Нет, не вернулись, – ответила Мейдад через пару секунд. – Где ты, Лираз? Мы должны поднять трап и продолжить плавание.
– Уверена, они скоро вернутся, – произнесла Лираз, положив руку мне на плечо, и эта ее попытка проявить нежность была приятнее самого прикосновения. – Потом поговорим.
– Так-так, – произнесла Декла, когда Лираз отошла достаточно далеко. – Что здесь происходит?
– Ничего.
– Я вижу.
– Попробуй еще раз позвонить маме с папой.
Декла набрала номер и снова попала на автоответчик.
– Как-то это на них не похоже, – удивился я.
– И не возвращаться тоже вовсе не в их духе, – согласилась Декла, вздохнув.
– Как давно вы расстались? И что…
– Йони, – произнесла Декла, наклоняясь к Офеку, – мне кажется, с ними что-то случилось.
19
Лишь увидев встревоженные взгляды Амихая и Дана, я понял: мне и в голову не приходило, что родители могут куда-то опоздать.
Или что с ними может что-нибудь случиться.
С 1977 года отец неизменно выходил из дома в шесть двадцать и отправлялся в порт открывать склад, которым заведовал, а уже в шесть тридцать за нас принималась мама, повторявшая каждое утро, что ровно в семь тридцать она уходит на работу и всякий, кто к этому времени не будет стоять в дверях, пойдет в школу пешком.
На свадьбы и прочие мероприятия наша семья всегда прибывала первой, а однажды мы и вовсе явились к открытию зала торжеств, когда даже столы еще не были накрыты.
– Не понимаю, Рутинька, – каждый раз жаловался отец, поправляя свой единственный галстук. – Тут написано: «Начало в семь тридцать». Зачем же это писать, если никто не начинает вовремя?
Висящие на стене огромные часы отсчитывали остающиеся до отплытия минуты, а родителей все не было.
Четырнадцать минут. По истечении этого времени, как объяснила Лираз, трап будет поднят и корабль возьмет курс на Санторини. Каждая минута задержки стоит компании десятки тысяч евро, а опоздание более чем на пять минут рассматривается как чрезвычайное происшествие, о котором нужно докладывать местным властям. Зная того, кто отвечает за эту процедуру, я прекрасно понимал, что корабль отправится в плавание несмотря ни на что.
«В каюте их нет», появилось на экране телефона Деклы сообщение Амихая, и она, наверное уже
