Герцог с удивлением взглянул на Сади. Тот спрашивал ни больше, ни меньше, как содержание бумаги № 713.
– Ах, любезный паша! – засмеялся герцог. – Кажется, вы такой искусный дипломат, что умеете даже пользоваться услугами дам для достижения ваших целей. Поздравляю вас, тем более что дама, о которой идет речь, так же умна, как хороша и любезна, последнее, конечно, только тогда, когда она хочет. Разве вы не узнали через нее то, о чем вы теперь меня спрашиваете?
– Нет, ваша светлость. Я действую прямо и никогда в этом не раскаивался. Этим путем можно всего достичь.
– И вы достигли многого, как я вижу, так как поручение, подобное данному вам, не дается первому встречному.
Накануне вечером Сара, выходя из своей ложи, потеряла копию с бумаги № 713, и поэтому содержание ее действительно не было известно Сади.
Но как бы в вознаграждение за эту неудачу герцог Норфолк сообщил молодому паше некоторые сведения о планах Англии относительно будущих событий. В свою очередь Сади уверил герцога, что, возвратившись, он употребит все усилия, чтобы добиться издания новых законов и принятия мер для предупреждения кровопролития.
От герцога Сади поехал к Зора и, простившись с ним, в тот же день оставил Лондон.
Между тем в Турции все более и более усиливались беспорядки. Султан Абдул-Азис потерял голову, стал слушать самые нелепые советы и этим еще более ухудшал положение государства. Слухи возбуждали народ, и толпы черни ходили по улицам Константинополя с криками: «Долой великого визиря!» Оружейники были буквально осаждаемы покупателями: даже старые ружья и ржавые сабли – все раскупалось нарасхват. Шейх-уль-ислам Феми-эфенди казался фанатичным софтам недостаточно энергичным, и они громко требовали его низложения. Положение дел становилось невыносимым. Войска набирались и вооружались с лихорадочной поспешностью.
В такое-то время вернулся Сади из Лондона и тотчас же отправился в Беглербег, чтобы доложить султану о результатах своей поездки.
Успех, увенчавший усилия Сади, произвел сильное впечатление на упавшего духом султана. Когда в заключение Сади сообщил мнение герцога Норфолка о необходимых переменах и улучшениях, Абдул-Азису, казалось, пришла в голову неожиданная мысль.
– Ты не только оказал мне новую важную услугу, исполнив так успешно данное тебе поручение, но и высказал благоразумные мысли, которые я вполне разделяю. За успешное исполнение поручения я награждаю тебя орденом Османии с бриллиантами, что же касается мыслей, то я поручаю тебе обработать их и изложить на бумаге как можно скорее. Теперь я нуждаюсь в благоразумном опытном советнике, который ясно видел бы положение и нужды государства.
Новое повышение Сади снова возбудило зависть при дворе. Завистники не могли простить ему его быстрого повышения, хотя оно было достигнуто благодаря его заслугам. Но он не обращал на это ни малейшего внимания и, не теряя ни минуты, принялся за работу, порученную ему султаном.
Дело шло о необходимых переменах во внутреннем управлении, об уравнении прав всех подданных султана, о средствах к прекращению восстания, принимавшего все более и более угрожающие размеры. Дни и ночи работал Сади, не зная усталости, наконец его проект был готов и представлен на рассмотрение султана и министров.
Всякий знакомый с положением Турции, конечно, не будет удивлен, узнав, что предложения Сади вызвали у министров целую бурю неудовольствий и возражений, наконец даже ненависть к их автору. Но султан нашел проект заслуживающим внимания и исполнимым и назначил Сади великим визирем. Таким образом, Сади достиг высшей степени почестей. Но вместе с возвышением его увеличивалась и опасность. Зависть сделалась, правда, скрытой, но еще более опасной. Поэтому друг его Гассан не выказал большой радости, узнав о новом его возвышении.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Гассан, – сказал Сади, заметив печаль Гассана, которым овладело смутное предчувствие близкого несчастья. – Ты думаешь, кто высоко поднялся, может низко упасть. Но не бойся ничего. Тому нечего опасаться, кого воодушевляет только желание послужить своей родине, кто готов всем для нее пожертвовать.
– Так ты думаешь и надеешься. Но сама эта уверенность в успехе твоего справедливого дела, она-то и погубит тебя. Ты знаешь, что тебя давно уже преследует зависть. Ты знаешь бесчестные и своекорыстные намерения министров Гуссейна-Авни-паши, Рашида-паши.
– Тем более я буду беречься их и защищать отечество от опасности, которой грозит ему исполнение их планов.
– Все-таки я боюсь за тебя, Сади. Еще есть время. Еще ты можешь отступить. Не дай блеску почестей ослепить тебя, он увлечет тебя на край гибели. Послушай меня.
– Не трать напрасно слов, друг мой. Мое намерение неизменно. Я не могу отказаться от милости султана.
– Я не поздравляю тебя с новым повышением, Сади, теперь настали тяжелые дни. Тебе не победить всех затруднений, которые будут заграждать тебе путь. Последний раз прошу тебя, остановись. Чтобы держаться в этой стране и при этом дворе, надо быть опытным в интригах и заговорах.
– Довольно! – прервал Сади своего друга. – Было бы трусостью отступить теперь. Именно сейчас, в это время испытаний, и надо доказать свою любовь к отечеству и свое искреннее желание служить всеми силами его благу. Мое решение неизменно. Я охотно принимаю на себя тяжелую ответственность, сопряженную с моим высоким положением. И я надеюсь на твою помощь, Гассан. Ты мой старый, мой единственный друг, ты будешь предостерегать меня, когда увидишь, что я вступил на ложную дорогу или сделал какую-нибудь ошибку.
Спустя несколько дней после этого разговора однажды утром слуги доложили Сади, что его хочет видеть какая-то девушка, которая уверяет, что она принесла великому визирю важные известия. Сади тотчас подумал о несчастной дочери галатской предсказательницы, которую он вместе с Гассаном когда-то хотел спасти. Он приказал поэтому впустить девушку.
Предчувствие не обмануло Сади, на пороге действительно показалась Сирра, Черный Карлик, казавшаяся еще меньше ростом и безобразнее, чем прежде. Увидев Сирру, Сади невольно вспомнил о Реции. Сирра напомнила ему о его преступной забывчивости.
– Наконец-то я нашла тебя, благородный паша! – вскричала Сирра, падая на колени. – Теперь ты можешь выслушать меня. Помоги мне. Случилось великое бедствие, и только ты один можешь в нем помочь.
– Говори, что привело тебя сюда?
– Несчастье Реции. О господин, помоги той, которая тебя так верно и горячо любит! Не дай ей погибнуть! – умоляла Сирра своим мягким, проникающим в душу каждого голосом. – О, теперь, когда я нашла тебя, я уверена, что ты не оставишь в несчастье бедную Рецию. Ты не можешь ее оставить.
