и повели кругом с экскурсией. Это было сердце города с лавками, ратушей и тюрьмой. Коей я заинтересовалась не по-детски.
– Жених мой разлюбезный, а можно посетить это место скорби?
– Невеста моя необычная – удивился маг,— вы какая-то неправильная, все вон из нашего отбора по лавкам с сопровождающими разбежались, а вы вдруг в тюрьму нацелились.
– Моё сердце скорбит с теми, кто попал в неё, заблудившись в моральных нормах. Хочу глянуть, какие там условия сидения, хорошо ли кормят. Магические ли там замки, толщину стен. Сколько охранников, как смены проходят, когда пересменка. Когда на прогулки выводят. Можно ли с домашними животными сидеть. Каков проем окна, насколько толстые там решётки.
Лицо у Аллагора вытягивалось по мере моих слов.
– Невеста моя любознательная, вы так интересуетесь местами не столь отдалёнными, что я уже вас побаиваться стал. Не пригрел ли я на груди и не поклялся до алтаря довести криминального элемента.
Всё может быть – подумала я – от сумы и от тюрьмы – во всех мирах не зарекаются.
– Вы сразу признайтесь – продолжал маг – какие преступные планы в вашей красивой голове зреют?
– Что-то вы мне стали много комплиментов делать, смотрю. То глаза красивые, то голова. Помните, что у нас с вами бизнес и вечная дружба. И вообще, кто-то мне пел про высоких брюнеток.
– Так, я и не отрицаю. Были бы вы были высокой брюнеткой, точно бы обратил на вас внимание. А так – извиняйте. И вообще, мы здесь за туфлями сюда приехали. Вон там обувная мастерская.
Мне обмерили ноги, и потом маг милостиво разрешил мне погулять по площади. Далеко никуда не уходя. Он пока объяснит, какую подошву с каблуками надо будет сотворить.
Прекрасно. Я дико хотела сбегать до магазина с женского белья, и прикупить себе сменные труселя.
Поинтересовалась у проходящей дамочки, и она ткнула пальцем за угол:
– Там.
И я, подхватив подол, рванула в здешнюю миловицу.
Отвлёк меня от заветного маршрута детский рёв.
Я затормозила и обернулась.
Маленький старый, но аккуратно покрашенный домик стоял с распахнутыми воротами, из которых толстый мужик с красным лицом и двумя мордоворотами за спиной выталкивали совсем молоденькую девушку с пацаном лет пяти. Он-то и ревел. А девушка с трясущимися губами умоляла мужика:
– Пожалуйста. Пожалуйста, господин чиновник. Не выгоняйте нас из дома. Да мы задолжали, но брат так болел. Вы же знаете, что мы сироты. А я уже устроилась на работу, и мы расплатимся. Честное слово.
Но жирдяй только молчал и только выталкивал. Сам.
Слово сирота меня так резануло. Тому, кто рос в детдоме —это как серпом по груди. И я вместо магазина с женским бельём направилась туда.
– Сколько они должны?—встала я между детьми и толстяком. Когда он озвучил мне сумму, я глубоко вздохнула.
– Подождите, господин чиновник, но мы должны намного меньше – разрыдалась девушка.
– С пенями и процентами – как плюнул толстяк, а мордовороты заржали.
Я достала всё, что нажито непосильным трудом. Фиг с ним – в одних трусах похожу, заклинание чистоты никто не отменял. И вручила свой кошель чиновнику. Он, не считая, отдал их своему помощнику и пошёл на нас:
– Проваливайте отсюда, дом конфисковывается за долги.
– Что-о-о?— у меня в зобу дыхание спёрло – мужчина, я только что отдала им их долг.
– Какой долг?— сделал удивлённое лицо толстяк, и, повернувшись к своим мордоворотам, спросил:
– Вы что-нибудь видели? Кто-то что-то отдавал?
Те замотали головой.
– Видите мамзеля, свидетели ничего не видели. Поэтому идите отсюда, куда шли.
У меня внутри всё вскипело:
– Ах ты жаба жирная, детей-сирот обижать!
И я набросилась с кулаками на этого гада, молотя его по груди.
Мордовороты схватили меня, но я вцепилась руками в кружевной воротник, и ногами стала обхаживать эту гадину. Шум привлёк народ, и люди стали останавливаться и с любопытством наблюдать за дракой. Точнее, за мной, которую пробовали отодрать от чиновника.
– Что здесь происходит?—донеся до нас металлический голос.—маудмазеля Араратская прекратите избивать моего чиновника.
– Да это гадина деньги взял у меня и говорит, что их в глаза не видел.
– Не было никаких денег, господин маг – защебетал наконец-то отцепившийся от меня чиновник. Эти задолжали крупную сумму, и мы изымаем у них дом в соответствии с законом.
– Врёт он – орала я – у его мордоворота за пазухой мой кошель. Я отдала долг этих сирот с пенями процентами, кстати. А он говорит, если свидетелей не было при этом - то все.
Заплаканные брат с сестрой закивали.
–Показывай – процедил маг и мордоворот как-то сжался, бросил виноватый взгляд на чиновника, и вытащил мой кошель.
И Аллагор как заправский боксёр ударом в челюсть просто вырубил чиновника. Все застыли как изваяния. У меня открылся рот и округлились глаза – чтобы маг занялся рукоприкладством рука лицо! Ладно камешками, обжигающими кидаться.
– Стража.
Как по мановению волшебной палочки, рядом появился с десяток молодцов.
– Взять их.
Потом он повернулся к сестре с братом:
– Рассказывайте.
Они и выложили все. И за долг, и за пени, и как он прибрал мои деньги.
– Живите и никого не бойтесь. Я погашу ваш заём.
Потом посмотрел на меня каким-то другим взглядом, протянул мою сумку кошель и сказал:
– Как же вы так, деньголюбивая вы моя, приданным разбрасываетесь-то?
Я, смущённо забрав деньги, проговорила:
– Да ладно, деньги это наживное. Ещё заработаю.
Глава 36
Уже после плотного обеда, когда мы вышли на улицу, я спросила мага:
– А почему вы так взбеленились? Не похожи на себя прямо стали, как за живое задело.
Он усмехнулся и посмотрел на небо. Помолчал и ответил:
– Когда мать умерла, меня также пацаном на улицу выгнали. Повезло, что маг подобрал, силы мои развил, научил всему, что знал. Это потом я уже и войско собрал и завоевал себе эту местность. В нашей империи такие вещи позволительны. За кем сила-тот и правит. А вы, невеста моя, правдолюбивая, удивили меня. Со мной торговались за каждый медяк и так просто отдали все этой свинье.
– Детей жалко стало-буркнула я. Не рассказывать же ему про моё детство в другом мире.— что там с туфлями моими?
– Дожидаются. Вам ещё надо куда?
Я кивнула. Всё-таки трусы я сегодня куплю. А
