Он делал все возможное, чтобы держать руки подальше от нее, ожидая, пока не свершится все, пока не будут произнесены слова, которые сделают ее его женой. Но тихое искушение ее тела было выше его сил. Джон прочистил горло, чтобы слова звучали не так резко, и произнес как можно мягче:
– Что-нибудь не так?
Она молча покачала головой и улыбнулась ему.
– Ничего, Джон, – наконец произнесла она. – Я просто думаю, чего бы тебе хотелось на ужин. Я ведь с утра ничего не приготовила.
Он вдруг ухмыльнулся – впервые за день она увидела несерьезное выражение на его лице. И это сразу же подняло ее настроение.
– Никто и не ждет, что ты будешь возиться с готовкой в день свадьбы, Лотти, – сказал он с улыбкой.
Разрядка напряженности, возникшей, между ними, была очень кстати. Несколько минут, что они стояли перед алтарем в маленькой церквушке, сделали их супругами, но они шли по проходу между рядами, и вышли на улицу как бы порознь. Она сдерживала свои чувства, держа их под строгим контролем.
Лотти размышляла все утро и уже в маленькой церквушке поняла, что именно ее беспокоило все последние дни. «Джон женится на мне, чтобы я заботилась о детях». Эта мысль омрачала ее радость всю неделю. Трепет, который ей хотелось ощущать при мысли, что она выходит замуж, притуплялся этим обстоятельством. Но теперь он улыбался, и она ощутила в себе волну радости, которая растопила ледяной комочек в ее сердце, прилила к щекам.
– Ты достаточно поела у пастора? – спросил Джон, хотя прекрасно знал, что ела она немного – только поклевала чуть-чуть со своей тарелки, а так все время следила за детьми, чтобы те не шалили.
– Со стороны Стивена было так мило устроить нам праздник, правда?
Но она думала, что это очень странно, ведь человека отвергли всего неделю назад.
Джон засмеялся, и его глаза превратились в узкие, щелочки.
– Он очень помог нам. Но я думаю, что и для него это было чем-то вроде праздника.
Лотти недоумевала: «Почему же праздником?» Стивен, конечно, не выглядел особенно расстроенным тем, что его невеста выходит замуж за другого мужчину. Но на что он мог надеяться после того, как бросил ее в тяжелом положении, мстительно подумала она. «Как бы там ни было, я получила лучшего из двоих», – с удовлетворением решила Лотти. Собственно никакого соперничества и не было. Джон Тиллмэн грубее, без внешнего лоска, который Стивен Буш приобрел благодаря образованию. Но за недели, прошедшие со времени ее приезда в Миль-Крик, Лотти очень хорошо узнала безграничное великодушие человека, который сейчас сидел рядом с ней.
– Ты видела лицо Женевьевы во время свадьбы? – негромко, так чтобы не услышали дети, теснившиеся на узком заднем сиденье, спросил Джон.
Вопрос вызвал у Лотти недоумение.
– Думаю, Женевьева радовалась за нас, – наугад сказала она, – ведь это они с матерью приготовили стол, устроили обед.
– Я имею в виду идиотскую улыбку на ее лице, – сухо сказал он, нелепо растянув рот, как бы изображая эту улыбку.
– Да она глаз не могла отвести от пастора… ты что, не заметила?
Отклонившись назад, он просунул руку так, что она оказалась между подушкой сиденья и спиной Лотти; его пальцы небрежно легли ей на плечо.
Лотти покачала головой и нахмурилась.
– О чем ты говоришь, Джон Тиллмэн? – спросила она. – И вообще, как ты мог замечать других женщин на своей свадьбе?! – Лотти надула губы и опустила глаза в притворном возмущении.
– Не волнуйся, Лотти, дорогая, – нежно прошептал он ей на ухо. – Я весь день ни на минуту не забывал о тебе.
Бросив на нее нежный взгляд, он наслаждался ожиданием, до краев переполнявшим его воображение. «Мне стоило таких усилий не трогать тебя, малышка», – думал он. Волна чувств заставила мышцы его бедер напрячься и вызвала острый приступ желания. Отодвинувшись на сиденье, он попробовал сосредоточить свое внимание на более нейтральных вещах.
– Ты ведь не была против всех наших гостей, правда, Лотти? – спросил он, желая хотя бы чуть-чуть усыпить свои похотливые мысли.
– Они твои друзья, Джон, – ответила она, – я рада, что они пришли.
Его рука крепче сжала ее плечо. Прижимая ее к себе, он почувствовал, как она немного расслабилась. Весь день Лотти была как натянутая струна – беспокойна, напряжена и даже дерзка с ним, словно боялась: вот-вот что-то случится. И у нее были основания, подумал он с кривой ухмылкой. Ведь он так долго терпел. Ночь обещала быть полной сюрпризов, в основном для Лотти, если он хоть что-то в этом понимает.
– Мы скоро приедем? – жалобно спросила Сисси. Она наклонилась вперед, положив подбородок на обивку сиденья прямо за плечом Джона.
– Подожди немного, Сисси, – твердо сказала Лотти, отлично зная, что заставило ребенка задать этот вопрос.
Томас усмехнулся и прищелкнул языком.
– Женщины… – пробормотал он негромко, этакий великий знаток женщин.
Сисси вздохнула и села на свое место, но через несколько минут снова наклонилась вперед и виноватым тоном прошептала Лотти в правое ухо:
– Мисс Лотти, я больше не могу.
– Я знаю, милая, – утешила ее Лотти, повернувшись, чтобы поцеловать девочку в теплую щечку. – Мы через минутку будем дома.
– И даже быстрее, – сказал Джон, поворачивая лошадь на дорожку, ведущую к ферме.
Запах дома, обещавшего стойло и порцию овса, заставил привередливую кобылу прибавить ходу, чтобы скорее достичь цели.
– Она привыкает к этому месту, – сказал Джон, позволяя, лошади идти самостоятельно. – Поглядите-ка, она знает, что в стойле ее ждет обед.
Через несколько мгновений, когда они подъехали к двухэтажному сараю, он осторожно натянул поводья. Повернувшись к Лотти спиной, выпрыгнул из коляски и поспешил помочь ей сойти. Его пальцы легли на ее талию, сильные руки легко подняли маленькую фигурку и опустили на землю рядом с собой. Пока Сисси и Томас выбирались с другой стороны, Лотти оставалась у него в плену.
За ее спиной было черное колесо повозки. С другой стороны – его руки, не выпускавшие ее. Перед ней был человек, несколько часов назад ставший ее мужем, и этой мысли было достаточно, чтобы ее щеки вспыхнули румянцем, и сердце яростно забилось под ребрами. Все, как и в первый раз, когда он позволил своим рукам задержаться на ее талии дольше, чем это было необходимо, она вся снова трепетала. «Я хочу, чтобы он снова трогал меня так же, как и в тот раз, – с удивлением поняла она. – Я хочу, чтобы он положил мне руки на спину и прижал к себе, чтобы у меня захватило дыхание, а грудь прижималась к его груди и…»
Она опустила голову, смущенная такими мыслями. Но стоило ей лишь подумать о нем, как ее груди набухли, чувствуя его на расстоянии, и она отпрянула назад, к колесу повозки, чтобы он не исполнил ее ужасного желания. «Это, должно быть, и есть часть того самого плотского желания, о котором мне говорила мисс Эгги», – со стыдом подумала Лотти.
