– Тебе придется уйти через заднюю дверь, Женевьева, – быстро проговорил Стивен. – Не стоит ставить под сомнение твою репутацию; нас не должны видеть здесь вдвоем.
– Хорошо, – согласилась она и поспешила через коридор к черному ходу.
Но и покинув дом, она явственно различила голос Джона Тиллмэна, входящего через прихожую.
– Нехорошо подслушивать, – прошептала она себе, неуверенно задержавшись у двери. – Мама говорит, что, когда подслушиваешь чужие разговоры, можешь услышать что-нибудь такое, что не очень-то понравится… – строго говорила она себе, все же проскальзывая обратно в кухню и приоткрывая дверь.
Едва переводя дыхание от смущения, Женевьева замерла возле входа в комнату и вытянула голову, чтобы лучше слышать говорившего.
– Стивен, я надеюсь, что не оторвал вас от чего-нибудь важного, – любезно произнес Джон непривычно дрогнувшим голосом.
– Нет… нет, конечно, нет. – Низкий голос, всегда так волновавший ее, звучал в коридоре, и Женевьева прикрыла рот рукой, почувствовав неуверенность в ответе пастора.
– Я хотел зайти сегодня утром и сообщить кое-какие новости про Лотти. – Она услышала, как Джон откашлялся, а затем по шуму шагов стало ясно, что собеседники передвинулись поближе к двери.
Голоса говоривших были хорошо слышны, но Женевьева поняла, что они подошли к гостиной, и прильнула к двери, боясь упустить хотя бы слово.
– Что-то не так, Джон? – неуверенно спросил Стивен.
– Нет… пожалуй, – последовал ответ, и затем торопливо прозвучали слова, уже произнесенные Джоном в магазине, – короткая фраза, столь приободрившая Женевьеву и вызвавшая ее тайный визит в дом пастора: – Мы с Лотти женимся. Она прислала вам записку, Стивен, и извинения за то, что не сообщила об этом лично. – В его голосе звенели горделивые нотки.
– Я понимаю, – размеренно произнес собеседник. Обстоятельно откашлявшись, он постарался скрыть ликование, невольно прорвавшееся в его словах. – Примите мои поздравления, Джон. Я надеюсь, вы, и мисс Лотти будете счастливы.
Женевьева ловко проскользнула в кухню в тот момент, когда мужчины направились к прихожей. В щелочку она видела, как Джон протянул руку своему собеседнику, стоявшему рядом с ним, – лицо Стивена светилось улыбкой, совершенно нелепой для только что отвергнутого человека.
Однако Джон, казалось, не обратил на это внимания и продолжал:
– Я хочу, чтобы вы повенчали нас с Лотти. Если это, конечно, уместно, – добавил он, как будто только сейчас осознал странность ситуации.
Стивен улыбнулся еще шире и сопроводил свое согласие твердым рукопожатием.
– Я буду весьма рад сделать все, что могу, для вас. Мисс Лотти – прекрасная девушка. Я уверен, что она сделала выбор, который принесет ей счастье, – сказал он. Его рука продолжала энергично сжимать руку Джона, и Женевьева прикрыла рот рукой, опасаясь, как бы смешок не выдал ее.
Дверь распахнулась, и Джон направился, было к выходу, но на пороге повернулся и высказал свою последнюю просьбу:
– Я совсем забыл, Стивен. Я хотел бы, чтобы церемония состоялась в субботу, если это возможно.
– Не вижу к тому препятствий, – кивнул Стивен. – Мисс Лотти будет готова так быстро?
Джон безмятежно улыбнулся в ответ, и Женевьева не смогла сдержать смешок. Стивен стремительно шагнул к двери и закрыл ее, едва не прищемив себе пальцы.
– Женевьева. – Он позвал ее тихим угрожающим шепотом, заставившим ее немедленно покинуть укрытие. – Ты подслушивала. – Его брови нахмурились, выражая явное неодобрение.
Она кинулась через короткий коридор; ее лицо излучало нескрываемую радость. Ее переполнял избыток счастья, которому было суждено разбиться о призыв Стивена к сдержанности.
– Ну, – радостно воскликнула она, – что я тебе говорила!
Его рот сложился в сдержанную улыбку, и он заключил ее в свои объятия.
– Мне следовало бы отчитать тебя за твои проступки, – начал он, похлопывая ее по спине. Потом наклонил голову, прижимаясь щекой к ее щечке, и закрыл глаза, продолжая говорить дрожащим голосом: – Но я не в силах отравить тебе сегодняшний день, потому что твое счастье так тесно связано с моим.
Глава 10
Лотти с силой сцепила руки на коленях. Так она сидела уже полчаса. От напряжения, которое не отпускало ее в течение всего дня, ей было тяжело дышать, мысли путались, а все происходящее вокруг требовало особой бдительности.
Своим бедром она чувствовала крепко прижатую к себе длинную ногу Джона Тиллмэна. Тепло его тела проникало сквозь ее одежду. И ладони ее стали холодными и липкими из-за непонятного волнения. Но ведь раньше его присутствие никогда не вызывало такого, думала Лотти, бросая на него взгляды из-под полуопущенных ресниц.
Его лицо было в тени, но четкая линия подбородка и прямой нос придавали его профилю силу. Ну, точно один из бюстов в музее в Бостоне! Однажды мисс Эгги водила туда группу своих подопечных. Такие походы были большой редкостью, и Лотти навсегда запомнилось радостное возбуждение того утра. И сейчас получалось, что удовольствие, которое она испытывала, глядя на древние сокровища, похоже на то состояние, в котором она находилась сегодня.
Она смотрела на Джона, не пряча свой взгляд под опущенными ресницами, повернув голову, и открыто любуясь его классической мужской красотой. Его волосы, золотые и длинные, закручивались на концах на уровне воротника; эти завитки вызывали дьявольское искушение прикоснуться к ним. Никогда раньше не испытывала она такого желания дотрагиваться до другого человеческого существа, как всю последнюю неделю.
Поцелуй Джона открыл новый источник чувств в ней; эти чувства бурлили, не находя выхода, как только они оставались с Джоном наедине. Потребность видеть его удовлетворялась, конечно, повседневным укладом их жизни, но он не дотрагивался до нее с того самого утра, когда она согласилась стать его женой. Она вдруг поняла, что он умышленно держался от нее на расстоянии все эти дни.
Глаза Лотти расширились от внезапно охватившего ее беспокойства. Возможно, он передумал, но, будучи благородным человеком, не мог взять своего слова обратно. Эта мысль так поразила и испугала ее, что она не смогла сдержать негромкий вскрик протеста, нарушивший тишину наступающих сумерек. До того слышался лишь скрип коляски.
Он повернулся, внимательно оглядел ее и заметил, как она в смущении облизнула верхнюю губу.
– Что такое, Лотти? – с досадой проворчал он. Девчонка искушала его всю неделю долгими взглядами и покачивающимися бедрами. Не говоря уже о том, как она расчесывала свои волосы перед камином и заплетала в косу, свисавшую вдоль спины. Такую косу можно несколько раз обмотать вокруг груди – такой длинной она была.
