Ей удалось высвободить правую руку. Не медля ни секунды, она с неожиданной силой впилась ногтями в лицо Валдису и процарапала четыре длинные кровавые борозды вдоль левой щеки. Издав рев, очень похожий на рев раненого быка, он шарахнулся в сторону, схватившись за лицо.
– Убирайся! – сдавленно пробормотал он. – Будешь сидеть взаперти до тех пор, пока я не пришлю кого-нибудь за тобой. Подумай хорошенько над тем, что я сказал. Или ты примешь мое предложение – или останешься в своей комнате, пока не сгниешь!
Эмбер молча отвернулась и вышла. Она едва дышала от пережитого потрясения, но все же поспешила в холл, где дожидалась Долита, перепуганная доносившимися из кабинета криками.
– Вот теперь мне понадобится твоя помощь, – зашептала Эмбер на ухо девушке. – Валдис приказал мне подняться к себе, но я не стану этого делать, по крайней мере прямо сейчас. Если меня посадят под замок, то в ближайшее время повидать Аллегру мне не удастся, а я хочу поговорить с ней немедленно!
Некоторое время горничная колебалась, разрываясь между страхом и сочувствием. Однако когда стало ясно, что Валдис не собирается покидать кабинет (очевидно, из-за расцарапанного лица), она повела Эмбер через столовую к другой лестнице, которая, оказывается, находилась в противоположной стороне необъятного дома.
Поднявшись на второй этаж, Долита на цыпочках подошла к ближайшему углу и выглянула, в то время как Эмбер послушно пряталась в затененной нише – на случай, если по всему дому выставлена охрана. Однако путь оказался открыт, и вскоре Долита приглашающе кивнула.
– Прошу вас, не задерживайтесь сверх крайней необходимости! – умоляющим шепотом попросила она перед дверью в комнаты Аллегры. – Если вы слишком долго не вернетесь в свою комнату, сеньор Валдис пойдет вас разыскивать.
Сама Долита не стала задерживаться и бросилась назад к лестнице, как испуганная мышка к своей норке.
На этот раз Эмбер не тратила времени на стук и ожидание ответа, а попросту открыла дверь и вошла в затененную прихожую.
– Сеньора Аллегра! – окликнула она громким шепотом. – Это я, Эмбер. Мне передали вашу просьбу, и… о Боже мой, мне так нужно поговорить с вами, что я не стала медлить ни секунды!
– Входи, не мешкай, – раздался голос, который заставил Эмбер содрогнуться.
Он был совершенно бесцветный, лишенный даже тени эмоций, – так разговаривают люди, впавшие в глубочайшую депрессию.
Эмбер рывком отстранила портьеру и бросилась в комнату. Зрелище, которое представилось ее глазам, заставило ее приостановиться и зажать рот ладонью. Она опустилась на край кровати и схватила обе руки, безжизненно лежавшие поверх покрывала. Они были ледяными, как руки мертвеца.
– Вы должны мне помочь! – глотая слова, начала Эмбер. – Валдис задумал сделать меня пленницей в этом ужасном доме. Он сделал мне предложение, а потом сказал, что убьет меня, если я не выйду за него замуж. Мне нужно как-то бежать отсюда. Сеньора Аллегра, на вас вся моя надежда!
Единственным источником света в комнате была свеча, горевшая перед распятием, но даже полумрак не мог скрыть ужасную перемену, произошедшую с ее мачехой. Ее волосы совершенно поседели, черты лица заострились. Она выглядела совершенно изнуренной. Казалось, что у нее едва хватает сил говорить.
– Мне очень жаль, дитя мое, но ты напрасно на меня надеешься. Сама я давно потеряла всякую надежду на спасение. Если бы я только могла что-нибудь сделать для тебя… но увы…
– Да, но вы просили передать, что желаете видеть меня, – нетерпеливо воскликнула Эмбер, стараясь согреть холодные руки мачехи.
– Да, я хотела тебя повидать, – подтвердила Аллегра виноватым кивком, – но лишь для того, чтобы сказать тебе: беги, дитя мое, беги отсюда, пока еще есть время! Однако мое предостережение запоздало. Если Валдис решил, что ты останешься, то тут равно бессильны и я, и ты.
– У меня были деньги… деньги, вырученные за дом и имущество бабушки. Валдис их украл, украл заранее, потому что понимал, что я не останусь в этом доме, как только пойму, что он за человек. Это мои деньги! Мне не нужно ничего из того, что принадлежало отцу, но свое я хочу вернуть.
– Дитя мое, если бы после смерти Лаймана осталось хоть что-нибудь для тебя в наследство, я была бы счастлива передать это тебе, – сказала Аллегра со вздохом и невыразимо печальной улыбкой. – Но у него не было ничего, абсолютно ничего. Я бы отдала тебе так же охотно и то, что принадлежит лично мне. Но и у меня ничего нет. Все теперь в руках Валдиса.
– Но должен же быть какой-то путь к спасению! – воскликнула Эмбер, которой негодование придало мужества. – Если можно выбраться с асиенды, вы должны мне объяснить, как именно. Может быть, есть какой-нибудь потайной ход?
Аллегра тоже оживилась, насколько это было возможно в ее состоянии. Она кое-как села в постели, ухватившись за плечо Эмбер, и всей тяжестью навалилась на него.
– Если ход и есть, мне о нем ничего не известно, – хрипло зашептала она. – Я могу только повторить: беги отсюда, Эмбер! Валдис совершил много злодеяний, много нечестивых поступков. Он заслуживает смерти, и сама Пресвятая Дева благословила бы нож, который пронзил бы его черное сердце! Если бы только ты могла держать этот нож! Тогда ты отомстила бы за меня…
Эмбер была настолько потрясена, что потеряла дар речи. Она никак не ожидала услышать такие слова от матери по отношению к сыну, пусть даже пасынку. Тем временем короткое оживление Аллегры сменилось внезапным ужасом.
– А теперь уходи! – залепетала она, отталкивая падчерицу. – Уходи, иначе он придет и найдет тебя здесь. Я не переживу еще одной вспышки его ярости. Беги! Проси помощи у кого угодно, лишь бы это был человек, а не дьявол. Я буду молиться… – Она потянулась трясущейся рукой, едва ощутимо пожала руку Эмбер и без сил рухнула на подушку. После короткого молчания она прошептала, больше для себя: – Я буду молиться о том, чтобы твоя рука убила его.
Некоторое время Эмбер во все глаза смотрела на мачеху, не находя в себе сил подняться, потом бесшумно выскользнула из комнаты. Она отдавала себе отчет, какую опасность навлекла на Аллегру своим приходом. Если бы Валдису донесли, что они перемолвились хоть словом, он скорее всего снова избил бы Аллегру, которая вряд ли смогла бы это вынести.
Когда Эмбер оказалась перед своей комнатой, у двери уже стоял один из вакеро. Он посмотрел на нее нагло, она же в ответ ограничилась взглядом, полным презрения. Это был человек довольно молодой, одетый небрежно, почти неряшливо, с кустистой бородой. В отличие от своего предшественника он был вооружен револьвером. Очевидно, он изо всех сил старался выглядеть грозным. Напрасный труд – Эмбер мысленно назвала его грязнулей, и только.
